Цитаты из книги Абориген

«Вас обманули. Вас заперли в четырех зеркальных стенах, и вы думаете, что балет — это весь мир, что человечество делится на тех, кто на сцене, и тех, кто в зале…»

— Анна Павлова: «Балет — это…» — требовательно начал он. — «…не техника, это душа», — вразнобой закончили девчонки. — Так где у вас душа? Одни мускулы! Не сломать бы линию да прыжок не смазать!..

Это балет, а не трудовая повинность! Ты же актриса, черт тебя возьми! Лучше наври, но улыбнись!

- Она нормальная.

• А я - нет?
• Ты - балерина.

Легко быть гордой, когда у тебя никого нет

— Ты замечаешь, что сначала говоришь «нет», а потом думаешь?

…Ни одной связной мысли в голове. Только красные вспышки перед глазами. Только мат сквозь стиснутые зубы вместе с дыханием. А стрелка часов на стене будто прилипла. Ноги гудят, как чугунные. Колени подламываются сами собой. Мягкие балетки жгут стопу, как наждак. Душа вылетает вперед и вверх, а неподъемное тело едва волочится следом...

Как, оказывается, тягостно признание нелюбимого человека…

Глупое все-таки искусство. Нерациональное. Два часа непрерывного движения, чтобы пересказать две страницы из программки. (про балет)

Балет — это не техника, это душа.

Это древняя легенда. Вы — виллисы. Невесты, не дожившие до своей свадьбы. До своего счастья. Вас хоронили в белом платье и фате… Ночью виллисы встают из могил, подстерегают одиноких путников и убивают их.

А оказывается, достаточно одного человека, чтобы огромный город стал живым…

Только этой любви еще не хватало" Как теперь вместе работать? Света со своим предыдущим партнером, влюбленным в нее по уши здоровенным прыщавым малым, на всякий случай закрутила роман, старательно улыбалась, даже целовалась на лестнице. "Ну и что? Зато знаю, что сам упадет, но не бросит."

Река, она пьяных не любит…

Девчонки присматривали за ней, спрятали все бритвы и таблетки, а я сразу поняла, что ничего не случится — для того, чтобы покончить с собой, надо захотеть умереть, а ей было все равно: жить дальше или нет…

Не может человек пропасть среди людей. Пусть недоучка, пусть без документов — но человек же! А человек должен быть кому-то нужен.

— Уеду я. — Куда? У тебя документов даже нет. — Чо ж я, не человек без бумажки?

Восемь лет жила мечтой о доме, от письма до письма, собиралась работать в Хабаровске, а выяснилось, что дома-то она давно чужая — хоть дорогая, но гостья, что и без нее жизнь худо-бедно наладилась. Самое удивительное, что Юлька теперь понимала отца: думал переломить судьбу, сбежать от этого убогого, тусклого существования, где все безнадежно и неизменно до гробовой доски. Но не сумел, вернулся. А Юлька уже не вернется.