Муми-тролли. Полное собрание комиксов в 5 томах. Том 3

Самое фантастическое было бы, если бы мы приплыли туда с невероятным шумом и скандалом и со всеми нашими причиндалами, а остров в самом деле оказался бы мушиным дерьмом.

– Уж если зол, так зол, – констатировала малышка Мю, зубами очищая картошку в мундире. – Иногда надо быть злым, каждый кнютт, каждая малявка имеет право быть сердитым. Но папа злится неправильно, он не изливает злость на других, он копит ее в себе.

– Дорогое дитя, – сказала мама, – папа, верно, и сам знает.

– Не думаю, – откровенно ответила малышка Мю. – Он вообще ничего не знает. А вы знаете?

– Не совсем, – созналась мама.

Она была так одинока, что потерялась.

Лампа грела и тихонько жужжала. При свете все делалось таким близким и надежным - и тесный круг, составлявший семью, и то, что они чувствовали и на что надеялись. А вне этого круга все было чуждое и ненадежное, темнота громоздилась все выше и выше и уходила все дальше и дальше.

Как интересно жить, ‒ подумал Муми-тролль. ‒ В одно мгновенье всё может перевернуться с ног на голову ‒ и без всякой причины.

Они перекрикивались сквозь шум моря, чтобы не осталось никаких сомнений, что они живут по-настоящему, на полную катушку и безоблачное небо по-прежнему сияет над штормовым островом.

Сквозь открытое окно внутрь вплыли тревога и возбуждение.

Они не пытались понять друг друга или произвести впечатление – оказывается, и от такого общения можно получать удовольствие.

Ты прекрасно знал, что я собираюсь сделать. Знал, но надеялся, что я не стану об этом говорить. Хотел обмануть сам себя.

Я хочу строить большое и прочное, хочу делать много всего, что хочется, - но я сам не знаю…

Мама бросилась по мокрому песку в воду, сочувственно постоять рядом – одних слов в этом случае явно было недостаточно.

Придавленный мыслями, Муми-тролль побрёл обратно к маяку.

Ему хотелось поскорее и подальше сбежать от её холода и неподвижности, от этого кромешного одиночества.

Это был тот самый ночной час, когда тому, кто бодрствует в одиночестве, всё начинает видеться безнадёжным и опасным.

Время у неё было. У неё не было ничего, кроме времени.

- Я сейчас сварю кофе, - сказала мама, - Сейчас, вот только посижу немножко, подышу утром.

Лампа горела и посвистывала. От неё всё делалось надёжным и близким – тесный круг семьи с его чувствами и чаяниями, а по другую сторону круга лежало всё чуждое и непрочное, всё, что наращивало тьму ввысь и вширь, до самого края света.

А Мю почти не было видно – только тень кого-то смелого, решительного и такого не зависимого, что ему нет нужды выставляться и показываться другим на глаза.

"Если есть на свете что-либо надежное,так это свет маяка."