Шпиль

Восемнадцать лет - самая удачная для страданий пора. Есть необходимые силы, и никаких защитных приспособлений.

Разрядка пришла как оргазм.

– Кто мы? Люди? Или зверье? Или дикари?

- И вы вообразили, будто меня можно выследить, убить? - сказала голова.
Несколько мгновений лес и все другие смутно угадываемые места в ответ
сотрясались от мерзкого хохота. - Но ты же знал, правда? Что я - часть тебя
самого? Неотделимая часть! Что это из-за меня ничего у вас не вышло? Что все
получилось из-за меня?

– Правила! – крикнул Ральф. – Ты нарушаешь правила!
– Ну и что?
Ральф взял себя в руки.
– А то, что, кроме правил, у нас ничего нет.
Но Джек уже орал ему в лицо:
– Катись ты со своими правилами! Мы сильные!

Я хочу правды. И нигде ее нет.

Два серых ствола терлись друг о дружку с мерзким скрипом, которого днем не замечал никто.

Наверное, можно жить так, чтобы всякая любовь была благом, чтобы одна любовь не соперничала с другой, но пополняла её.

Мало же им оказалось надо для радости – голое, не подкрепленное ничем утвержденье, – такой теперь был у Ральфа авторитет.

… подумать только, человеческий ум повсюду открывает законы и вместе с тем обманывается легко, как младенец.