Власть несбывшегося

Я - не тот, кто совершает чудеса, я - тот, с кем они происходят, когда им самим заблагорассудится.

Мною овладела странная печаль - она не была похожа на обыкновенную грусть или плохое настроение. Я был совершенно один в бесконечном чужом пространстве и отчетливо понимал, что всегда, по большому счету, был один.

Мы строго дозируем зло, которое вынуждены причинять другим обитателям этого Мира. Не больше, чем требуется для того, чтобы выжить.

Забавно: меня совершенно не смущали их пристальные взгляды. Наверное, стесняться можно только людей, а людей здесь не было...

Вместо того чтобы испугаться, я чуть не зарычал от злости: что меня по-настоящему бесит, так это собственная беспомощность!

Лучше быть живым идиотом, чем мертвым героем, правда?

Впрочем, это всего лишь предположение, основанное исключительно на моих смутных представлениях о жизни.

За все надо платить: уж если ты решительно отказываешься принимать некоторые фундаментальные принципы человеческого бытия, будь готов, что рано или поздно окружающие перестанут принимать тебя самого. Они просто аккуратно извлекут тебя из своей жизни, как здоровый организм отторгает инородное тело во имя самосохранения...

Никогда заранее не знаешь, как поведет себя человек, столкнувшийся с необьяснимым ...

...легче всего распоряжаться тем, что тебе не принадлежит ...

Это только со стороны кажется, что человеку должно быть приятно, когда за него кто-то беспокоится...

Гнев помогает забыть о страхе смерти.

Я подошел к окаменевшей парочке и не отказал себе в удовольствии небрежно щелкнуть их по носу — поочередно. Во-первых, дешевый выпендреж — мой излюбленный стиль, а во-вторых, мне, чего греха таить, хотелось убедиться, что Угурбадо действительно окаменел.

Сначала я даже не узнал голос шефа: у меня волосы на голове дыбом встали от его хриплого, свистящего шепота. Наверное, именно так говорит сама смерть — причем только с теми, кто каким-то образом умудрился довести ее до белого каления.

Главное, что мы живы, все остальные удовольствия откладываются на потом. В отличие от многих других, у нас хотя бы есть это самое «потом» — по нынешним временам просто бесстыдная роскошь!

...если у тебя в запасе есть хотя бы час жизни, очень трудно заставить себя умереть раньше.

Земля уходила из-под ног, мир вокруг меня дрожал и таял, рассыпаясь на миллионы мелких ярких огоньков. Все становилось сияющим и тусклым одновременно, и мне даже нравился этот неожиданный дар судьбы: ничего не понимать, ничего не чувствовать и вообще не быть, меня вполне устраивала столь радикальная анестезия.

– А ведь не так уж ты и задержался, сэр Макс, кто бы мог подумать! – одобрительно сказал Джуффин. – Честно говоря, я предполагал, что ты появишься часа через два и с порога начнешь ворчать, что не успел позавтракать.

• Даже не думал, что у меня такая зловещая репутация! – хмыкнул я. – Впрочем, я действительно не успел позавтракать, тут вы угадали.

— Ты же сам знаешь, что ничего нельзя вернуть! — усмехнулся Джуффин. — Это относится не только к событиям, которые кажутся тебе важными, но и к таким пустякам, как дверной скрип.
— Вернуть, может быть, и нельзя. Но иногда оно возвращается само, — возразил я.