Проклятая

Но я не испытываю ни гордости, ни радости. Я чувствую себя просто свободной. И, впервые в жизни, сильной. Меня выслушали, и мне поверили. Если бы в свое время я только могла себе это все вообразить!

Теперь я почти все время сижу дома. И некуда мне теперь спешить, и нет у меня никакой цели. У меня теперь вообще ничего нет. У меня осталось только одно – мое прошлое.

В тринадцать лет я была еще слишком маленькой, чтобы взбунтоваться: тогда я даже всего и не понимала. А вот теперь у меня уже больше не может быть никаких отговорок. Теперь я хочу начать свою жизнь заново.

Душу Калабрии понять нелегко: такая она глубокая. Ее можно постичь, но ей нельзя бросать вызов, потому что иначе от этого не будет никакого толка. Я написала заявление не на всех, кто меня насиловал, потому что некоторые из них – люди опасные: они вооружены и входят в мафию. Ну вот, я и сказала. Больше я ничего говорить не буду, потому что здесь мы в Калабрии. Нет, я ничего не боюсь, но я же не дурочка и не собираюсь идти напролом. В Калабрии свои законы, и их все знают.

Я всего лишь девчонка. Мне шестнадцать лет. И я бросила школу. У меня ничего нет. Да и я сама теперь – ничто. Но я устала, дошла до точки. До той точки, когда боль становится сильнее страха. И вот наконец настало время, когда пора сказать «хватит», широко открыть глаза и поставить на карту всю мою жизнь, хотя она, может, ничего и не стоит. Но назад я уже не поверну.

И карабинеры поняли, что я говорила правду.
Это они, именно они все поняли и меня спасли – мужчины, которые спасли меня от других мужчин. А я-то думала, что больше я уже никогда не доверюсь мужчине. Но вот они-то, они оказались совсем другими.

Почему? Да потому что не хочу, чтобы они кому-нибудь рассказали, чем мы с ними занимаемся. Потому что если я их не разозлю, если доставлю им удовольствие, то тогда они сохранят все в тайне. Это им выгодно. Но и мне тоже это выгодно. Но вот если обо мне в городе пойдет дурная слава, то тогда это конец. А если об этом узнает мой отец, то он просто выгонит меня из дому. А я уже я знаю, кто я такая. Пропащая, по-настоящему пропащая.

— Погоди, Анна. Тебе нельзя поднимать скандал. Да ты и сама не очень-то понимаешь, что произошло. Ты очень возбуждена, тебе надо успокоиться. И это я тебе говорю ради твоего же блага. Ты ведь еще так молода.

Я не хочу ничего иметь – вот тогда я и не смогу ничего потерять.

Вот она какая - история распутницы, которой было всего тринадцать лет.