
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Для меня всегда сложно писать рецензии на книги, которые основаны на реальных событиях. На автобиографичные книги особенно. И особенно на книги о войне и всех её фронтовых и вне фронтовых муках. Оценить по пятибальной шкале "сюжет" чей-то жизни? Оценить страдания и взвесить глубину чужих переживаний? Увольте. Но о своих мыслях и чувствах я всё же попробую сказать...
Итак, в своей автобиографичной книге Борис Пахор возвращается с экспкурсией в нацистский лагерь, где сам когда-то был пленным. С этого начинается его путешествие вглубь себя, по лабиринтам вопоминаний тех четёрнадцати бесконечных месяцев в плену нацистов. Больше чем смерть физическая меня пугает именно смерть души. Смерть человека, как личности - все его убеждения, стремления и надежды... всё это умирает. А тело продолжает жить. Лагерь - место, где умирает надежда. Нет, не умирает - её убивают долго и мучительно. Живые люди окружены мёртвыми, но и они, живыве, медленно начинают разлогаться внутри своих тел. Некрополь. Город живых мертвецов.
Борис Пахор не концентрируется в книге на себе, он описывает так же судьбы людей, с которыми столкнулся в лагере. И эти прикосновения обжигали болью и могильным холодом. Автор не ударяется в кровавые подробности, не пытается скрыть за какими-то литературными приёмами ужас жизни среди мертвецов. Язык книги я бы даже назвала сухим. И это делает её ещё более мрачной.

Борис Пахор - один из известнейших словенских писателей, книги которого удостоены многих европейских литературных премий. «Некрополь» — самая известная его работа, в которой писатель умело соединяет свои воспоминания о жизни узников фашистских концлагерей с размышлениями о мире и о человеческих ценностях. Романы Бориса Пахора переведены на многие языки мира, он выдвигался кандидатом на Нобелевскую премию. Несмотря на тяжелую судьбу писатель дожил до глубокой старости - умер в 2022 году в возрасте 108 лет.
Данное произведение относится к автобиографичным ведь писатель провел четырнадцать месяцев в нацистских лагерях - Дахау, Дора-Миттельбау и Берген-Бельзен.
Если говорить про впечатление, которая оставляет эта книга - то это словно асфальтоукладчик, который медленно проезжает по каждой вашей косточке, а потом еще разворачивается и делает это повторно. Книга небольшая по объему, но читать мне ее было довольно сложно - те ужасы которые описывает автор не могут оставлять равнодушным.
Произведение довольно любопытно по способу подачи: главный герой присоединяется к группе туристов, которые отправляются на экскурсию в концлагерь. И вот он среди этой толпы, и никто из них не знает, что всё то, о чем бесстрастным голосом говорит экскурсовод - этот человек испытал на собственном опыте. С самого начала писатель говорит, что невозможно передать что было на самом деле - какой бы живой фантазией не обладали люди. Даже погодные условия по мнению автора путают восприятие информации: ведь как можно представить десятки сжигающихся людей, когда твое лицо ласкают солнечные лучики.
В целом, конечно, читателя, который интересуется этим временем и конкретно жизнью в концлагерях, сложно будет удивить - все события давно известны. Но от этого они не становятся менее ужасными - такие истории лишний раз доказывают, что самый страшный монстр - тот что прячется внутри человека.
Не знаю как можно пережить подобное и автор заслуживает восхищения стойкостью своего духа. В подобных лагерях стирается всё в человеке - остаются лишь блеклые оболочки, которые каким-то чудом еще держаться за жизнь. Но и страха смерти уже нет, по сути, нет никаких сильных эмоций - смерть живет рядом, ложится на соседнюю койку, и смотрит безразлично и тускло, как заключенные делают последние свои шаги.

Об Анне Франк мир узнал лишь после войны, тогда были десятки тысяч Анн. И наша Зора была среди них. Зора Перелло, у которой было лицо Мадонны Рафаэля, и мы все были влюблены в нее. Но мы, словенцы, чересчур небрежны, чтобы собрать Зорины письма, ее записки, когда она, задолго до того, как попасть в руки немцев, уже была узницей итальянской полиции, так как не смирилась с рабским положением словенцев в итальянском королевстве. Мы не сумели показать Зору миру. Наша бедная национальная душа еще никак не может освободиться из тенет кокона больного прошлого.

Да и вообще, как о смерти, так и о любви человек может разговаривать только с самим собой или же с любимым существом, с которым слился в единое целое. Ни смерть, ни любовь не переносят свидетелей.









