La Vie mode d'emploi

Но если мсье Эшар -- пожилой библиотекарь на пенсии и страстный собиратель доказательств того, что Гитлер все еще жив -- был воплощением самого добродушия, то его жена оказалась настоящей мегерой...

... но однажды, в конце воскресного обеда, когда теща приготовила то, что он больше всего ненавидел -- гренки из черствого хлеба, вымоченные в молоке, == и попыталась его заставить их съесть, зять не сдержался, вырвал из ее рук лопаточку для торта и этой лопаточкой несколько раз ударил ее по голове. Затем спокойно собрал чемодан и уехал в Компьень.

История Грасьоле начинается приблизительно так же, как и история маркиза де Карабаса, но заканчивается намного хуже: ни те, кто получил все, ни те, кто не получил ничего, никак не преуспели.

Но отступать Роршаш не собирался: он опросил Смотфа и других слуг, извел вопросами Морелле, который излил на него поток объяснений, одно абсурднее другого, надоел Винклеру, который упрямо молчал, поехал в Монтаржи ради беседы -- совершенно безрезультатной -- с мадам Уркад и в итоге отыгрался на мадам Ношер, которая мало что знала, зато охотно фантазировала.

Толпа набивалась в цирки и мюзикл-холлы, где он выступал, чтобы увидеть не только, как он выполняет свои номера, но еще и то, как на узкой жердочке трапеции, на высоте тридцати-сорока метров от земли, он спит, умывается, одевается и выпивает чашечку какао.

Жизнь Реми Роршаша, -- в том виде, в каком он ее представил в книге своих мемуаров, услужливо написанных одним литературным специалистом, -- является болезненным сочетанием дерзаний и недоразумений.

В один из февральских вечеров тысяча девятьсот шестидесятого года, когда он нагревал в скороварке смесь канифоли и дитерпенический карбид кальция для изготовления зубной пасты с лимонным ароматом, произошел взрыв.

Вдвоём они образуют одну из тех толстых пар, что любят сосиски, тушеную кислую капусту, недорогое белое вино и холодное баночное пиво, и почти наверняка окажутся в вашем купе, когда вы вздумаете поехать куда-нибудь на поезде.

Бесполезный проект, — ведь лишь бесцельность гарантировала его неукоснительную обязательность, — сам бы себя аннулировал по мере своей реализации; его совершенство было бы цикличным: последовательность событий, которые, выстраиваясь в цепь, сами себя упраздняли бы: исходя из ничего — через выверенные преобразования конкретных предметов — Бартлбут к ничему бы и пришел.

Глаз следует путями, которые ему были уготованы в картине. -(Пауль Клее. Pädagogisches Skizzenbuch).

Смотри во все глаза, смотри. -(Жюль Верн, «Мишель Строгофф»).

"Жизнь способ употребления" в память о Рэймоне Кено.
Дружба, история и литература подарили мне некоторых персонажей этой книги. Любое другое сходство с ныне живущими, а также действительно или фиктивно существовавшими лицами может быть лишь случайным.

Если для Бартлбута искусство заключалось в уничтожении задуманных им произведений, то для него, Бейсандра, искусство заключалось в сохранении хотя бы одного из этих произведений, причем любой ценой, и он намерен одолеть упрямого англичанина.

(...) развитие слепоты было неминуемым.
Восемнадцать лет назад Бартлбут начал перебирать маленькие детали пазлов, и все это время осязание играло для него почти такую же важную роль, как и зрение.

Как и классические образцы, эти пазлы ограничивала тонкая белая прямая кайма, и, следуя обычаю и логике, начинать игру — как в партии Го — следовало именно с канта.

Каждый пазл Винклера оказывался для Бартлбута новым, уникальным и неповторимым приключением.

Бартлбута не интересовали ни деньги, ни власть, ни искусство, ни женщины. Ни наука, ни игра. От силы — галстуки и лошади или, если угодно, то, что скрывалось за этими ничтожными внешними признаками (хотя тысячи людей весьма эффективно выстраивают свою жизнь вокруг своих галстуков, а еще большее количество — вокруг своих воскресных лошадей), а именно некая неопределенная, но волнующая идея совершенства.

Бартлбут однажды решил, что вся его жизнь будет строиться вокруг единственного проекта, обоснованием которого станет одна лишь произвольная необходимость его свершения.

Всю оставшуюся жизнь ты будешь меня винить за ту неудавшуюся любовь.

Я думаю о том, что произошло спустя несколько часов, а еще о кошмаре, в который превратилось наше существование. С тех пор ты выстраивала свою жизнь на ненависти и постоянной иллюзии принесенного в жертву счастья.