Цитаты из книги Vergebung

Сперва ты всю жизнь чувствуешь себя подростком, у которого впереди бессмертие, а потом вдруг оказывается, что осталось уже совсем немного.

"— Влюбленности не избежать никому, — сказал он. — Возможно, в это не хочется верить, но дружба, пожалуй, является самой обычной формой любви."

Откинувшись на подушку, Лисбет Саландер с кривой улыбкой следила за беседой и раздумывала над тем, почему она, человек, которому так трудно говорить о себе с людьми при личной встрече, может преспокойно выдавать самые сокровенные тайны сборищу совершенно незнакомых идиотов в Интернете.

Интернет — превосходное орудие для подонков.

Молчание не содержало никакой лжи.

Я чувствую себя так, будто вскочила на скорый поезд и обнаружила, что перепутала платформу.

Если очень хорошо к кому-то относиться — это проявление любви, то полагаю, что влюблен в нескольких человек.

Всем своим антигламурным видом Лисбет сразу подчеркнула, что намерена отклонить аргументы прокурора как абсолютно несостоятельные.

Ни один политик не посмел бы предпринять шаг, который противоречил всем законам и правосудию. А в случае если бы все выплыло на поверхность, разразился бы катастрофический скандал.

Кто-то должен был принять решение. В отношении перебежчика такого масштаба распоряжение могли спустить с самого верха. Из правительства. Без поддержки им было не обойтись. Иначе просто невозможно себе это представить.

— Я не имею ни малейшего отношения к делу Саландер, но после всего того, что написано в прессе, очень сложно поверить в ее невиновность.

Бублански считает, что вы очень въедливый журналист и чокнутый частный детектив, но говорите и пишете по делу…

Но в том-то и дело, что пока врач будет размышлять, пациент может умереть. А в худшем случае врач сделает вывод, что случай безнадежный, и прекратит бороться за жизнь больного.

И в то же время женщины, которые сражались как простые солдаты, брали в руки оружие и служили в армии наравне с мужчинами, редко становились героинями исторических хроник и легенд. Но женщины всегда воевали. И до сих пор ни одна война не обходится без их участия.

Если смерть и есть та черная пустота, из которой она только что выбралась, то ничего страшного в ней нет. Особой разницы не чувствуется.

Если группа военных или полицейских начинает проводить самостоятельную внешнюю политику, то это значит, что в стране де-факто произошел государственный переворот.

Теперь мы затеваем поединок уже не с бандой уголовников, а с государством и властями. Нам придется нелегко.

... основой любой шпионской деятельности является дезинформация.

— Польссон задержал вас за оскорбление… — Неверно. Я назвал его придурком, безмозглым придурком и тупицей. Ни один из этих эпитетов не является наказуемым оскорблением — по крайней мере, по отношению к нему.

— В семидесятых годах Залаченко считали шпионом, представляющим особую ценность для Швеции. Он попросил политического убежища, и СЭПО взяла его под свою эгиду. После развала Советского Союза таких случаев было немало, насколько я могу судить.