Обещание на рассвете

Обещайте мне на рассвете или в любое другое время суток, воздержаться от осуждения. Обещайте. Не торопитесь с оценкой, с суждениями. Я тоже поначалу ворчала «поздний ребенок», «жертва материнских амбиций», «слепая любовь». Всё это я говорила. И сейчас этого стыжусь. Мое первоначальное раздражение быстро сменилось глубоким уважением и искренним восхищением.

«Мой сын станет французским посланником, кавалером ордена Почетного легиона, великим актером драмы, Ибсеном, Габриеле Д’Аннунцио. Он будет одеваться по-лондонски!» И это слова бедной эмигрантки, которая ходила по домам с комиссионным хламом, чтобы заработать на ужин. Ну не бред ли любящей до сумасшествия женщины? Все так и думали. А оказалось, что нет. Оказалось, что пророчество. Книга о любви и о женщине, которая была бы смешной и нелепой, если бы не результат, если бы жизнь не показала, что она оказалась права. И я никогда не соглашусь, что Ромэн был несчастен, и что «прожил не свою жизнь». Мать дала ему выбор, направление, образование, силы, вдохновение. Она дала ему свою веру. Безусловную веру в него. Согласитесь, это важно. Да, ответственно, но это мощнейшая поддержка. Разве лучше доказывать всему миру, и родителям в том числе, что ты чего-то стоишь? Причем, нередко миру это доказать проще. Именно вера матери сделала Ромена тем, кем он стал. Для Ромена мать была опорой и музой, хранительницей и оберегом. Она вырастила не размазню, а мужчину, который доказывал ей свою любовь и признательность делом. Делом, а не словами – этими мыльными пузырями, но и на них часто бывают скупы. Её любовь была необъятной, но она была и требовательной. И благодаря этой требовательности и вере она вырастила такого сына, о котором мечтала. Она мечтала вырастить героя и торжественно вручить его второй своей большой любви – Франции. Сила её желания вместе с её невероятной целеустремленностью – это настоящий таран, повергающий в прах все преграды. Даже те, которые казались непреодолимыми.

Не хочу говорить здесь слово «самопожертвование». Слишком оно пафосное, слишком много в нем позы. (Хотя она ведь актриса и в душе всегда ей оставалась, так что многие её поступки этой самой позы не лишены) Да, жертвы были, но это была её внутренняя потребность. Просто мать только сыном и жила. Он был её смыслом. Великой любовью. Да, он был отравлен этой любовью. Великая любовь – это всегда великая потеря. Невосполнимая. Великая тоска. Великий удар. И зная конец жизни Гари, мне кажется, что он от него так и не оправился. Хотя боролся многие годы.

Гари открыл для меня новые глубины литературного таланта и новые уровни юмора. Он заставил меня хохотать. Он заставил меня плакать. Он любил океан. Его слог свеж и легок, как морской бриз. Читаешь, и хочется блаженно вдыхать полной грудью эту словесную благодать. Это неповторимое сочетание тонкого сарказма и мудрой грусти. Невозможно поверить, что это писал человек, долгие годы страдавший от депрессии. Хотя я часто слышала мнение, что самые грустные люди – это комики. Если его депрессия была так же глубока, как и его талант, тогда это просто бездна.

Осторожно: далее много злости и цитат, от которых бомбит!

Наверное, Ромен Гари просто не мой автор. Мой мозг отказывается переваривать его книги. Что от «Дальше ваш билет недействителен» я плевалась, что теперь… Я была настроена более-менее положительно, но с самого начала у меня стало невыносимо пригорать от показываемого, а дальнейшее унылое описание взрослой жизни окончательно меня добило.

«Обещание на рассвете» – как бы автобиография Ромена Гари. Я пишу «как бы», так как тут многое приукрашено, а какие-то детали так и вовсе противоречат реальным событиям. Тем не менее, основной сюжет (отношения сына и матери) явно не вымышлен. И именно от него бомбит больше всего. Это совершенно невыносимая линия, которую отчего-то обзывают любовью, а на деле это семейная тирания. Более больных отношений между родителем и ребенком не может быть (и меня ужасно раздражало, что это подается едва ли не как норма… ну а что, с писателем/героем ничего страшного не случилось!)

«Видимо, нельзя так сильно любить одного человека, даже если это ваша мать»

Роман – сын бывшей неудачливой русско-еврейской актрисы. Она, Нина-Мина, личность истерического склада: постоянно на нервах, ей вечно кажется, что ее хотят уязвить, хотя часто она сама затевает склоку; у нее дикие амбиции, жизнь она прожила в мечтах о величии и высшем обществе (балы, красавицы, лакеи, юнкера…), а так как она сама ничего в жизни не добилась, все свои мечты перенесла на несчастного сына.

«Ты станешь Д`Аннунцио, Виктором Гюго, лауреатом Нобелевской премии!»

Иначе она не видит своего ребенка. Он должен соответствовать ее мечтам, или же он – плохой сын. Формально она как бы любит Романа, но это ненормальное чувство. С одной стороны, она делает из ребенка божка и воспитывает в нем нарциссизм («ты будешь великим, никто тебе в подметки не годится, мир будет лежать у твоих ног!»). С другой – мучает его, заставляет во всем с ней соглашаться. Она сама выбирает, кем он станет, у сына просто нет права выбора! Один из примеров: учитель рисования похвалил Романа и сказал, что у него есть талант. Но мама против – это же не престижное занятие, все художники умирают бедными! Что она делает? Правильно:

«Но с этого дня мне было буквально запрещено прикасаться к краскам».

И плевать на желания ребенка, который, может, и не станет художником! Он просто хочет рисовать! А если он действительно новый Пикассо, а?

«Не реализовав своих артистических амбиций, она рассчитывала воплотить их во мне»

«Я так страдал, не оправдав ее надежд на музыкальную карьеру…»

Сын настолько подавлен своей матерью, что у него даже мысли нет отойти от выбранного для него пути. Он хочет добиться известности, больших денег, но не для себя, не для своего удовольствия, а чтобы мамочка им гордилась. В итоге у него нет ничего подлинно своего, все – общее. Даже литературу писатель/герой выбирает совместно с мамочкой (честно, не знала, что такое бывает!). Он буквально пишет не «я выбрал литературу», а «мы выбрали литературу». А скажи мама, что это плохое занятие, он бы без проблем его забросил, чтобы ее не расстраивать! Мало того, что мамаша отказала своему ребенку в выборе своего дела (а если бы он захотел стать учителем, полицейским, врачом, волонтером, прочее, что не приносит славы… то что?). Она взращивает в нем эдипов комплекс. Она хочет, чтобы сын заменил ей мужа. Чтобы он был ее защитником даже вопреки здравому смыслу. Так, узнав, что ее оскорбили случайные мальчишки, она говорит Роману:

«В следующий раз я хочу, чтобы тебя принесли домой на носилках… чтобы тебя принесли домой в крови, даже если у тебя не останется ни одной целой кости (серьезно, за словесное оскорбление отдать свое здоровье и даже жизнь… вы в своем уме, мама?)»

Она заставляла ребенка ходить по соседям и владельцам магазинов и давать им пощечины (?!), если ей казалось, что ее оскорбили. И, конечно, нужно было воспитать у мальчика извращенное понимание чувственности и женщин. Все женщины, кроме любимой мамы, – так себе, второй сорт. Сын не должен любить одну, он должен быть ловеласом, даже если это противоречит его темпераменту.

«Матери казалось, что великие люди заставляют страдать женщин, и она надеялась, что здесь я тоже покажу себя с лучшей стороны (что за ненависть к женскому полу?)»

«– Все женщины будут у твоих ног, – категорически заключила она»

Нужно ли говорить, что это вылилось в проблемы в личной жизни? Нормально разве, что взрослый уже мужчина размышляет:

«Позже всякий раз, когда женщина сжимает вас в объятиях, вы понимаете, что это не то. Вы постоянно будете возвращаться на могилу своей матери, воя как покинутый пес… Повсюду с вами яд сравнения, и вы томитесь всю жизнь в ожидании того, что уже получили (да как можно сравнивать любовь к матери с любовью к обычной женщине?)»

Проблема книги в том, что это воспитание тут показано, как что-то естественное, нормальное. Мне кажется, у каждого в окружении найдется человек, которого так воспитывали родители. Только вот гении из таких в 999 случаях из 1000 не вырастают, а вырастают либо нарциссы, которые считают, что мир им что-то должен, ибо они априори гениальные и незаменимые (как правило, это не так), либо несчастные невротики, что всю жизнь живут на родительской любви, как на наркотике, отказываясь от самих себя. Главный герой/писатель не захочет признать, что это его покалечило. Он постоянно закрывается своими званиями («ах, я же достиг, я получил премию, я сделал то, я сделал это…»), но как раз эта фиксация на достижениях, с вечной оглядкой на мнение мамочки, и вызывает беспокойство. Нехотя проговаривается: «Может быть, что-то было ошибочно, но…» И уверенность, что все – благодаря маме. Но жить во имя кого-то, во имя чьих-то ожиданий – это провал.

Нельзя сказать, что книга плоха. Просто она с самого начала меня раздражала, главных героев хотелось отправить к психологу, и никаких выводов, кроме «все хорошо и так!», я не получила. С ужасом теперь жду «Воздушные змеи», которые выпали мне в KillWish (за что???).

До чего же детство сильно во взрослом человеке!

Какая страшная книга! История человека, не прожившего свою собственную жизнь, а вместо этого аоплотившего в реальность сценарий, созданный безумно любящей матерью. Причем ключевое слово здесь - безумно. Образ этой помешанной на управлении сыном матери внушает настоящий ужас. Разумеется, мать несчастна и одинока, разумеется, ребёнок единственный, разумеется, от неистово любимого человека... схема обычная, частенько встречающаяся в жизни. Не совсем обычен характер женщины, во многом, если абтрагироваться от системы воспитания, вызывающий уважительное восхищение. Железная стойкость, непотопляемость в любых жизненных обстоятельствах, фанатичная вера в своё предназначение, аскетизм, умение отказывать себе во всём, если нужно - это да. Всё во имя того, чтобы создать лучшие условия жизни для сына Романа. И если бы это делалось для него просто потому, что он существует, чтобы он вырос и стал человеком... Но нет, отнюдь! Ведь для матери он не просто любимый сын, формирующийся человек - он заложник её чудовищного честолюбия и её мании величия. Несчастная женщина со стальными нервами и характером, избитая жизнью, видит в ребёнке того, кто должен отомстить этому миру за её собственные потери и неудачи. Поэтому с раннего детства он живёт не своей жизнью, а той, что придумана для него мамой, стараясь, как свойственно детям, быть для неё самым хорошим и терпеливо потакая всем её порой довольно жестоким капризам. И всю жизнь потом - живёт точно так же, не для себя, а для мамы, которая давно умерла, но продолжает торжествовать. А хуже всего то, что мальчик привык считать ЭТО любовью, да и как без этого ребёнку. Мать действительно служит ему, как рабыня, обволакивая и душа своей любовью, словно ядовитым газом, надышавшись которым, никогда уже не станешь полностью здоровым...

Плохо и рано быть так сильно любимым в юности, это развивает дурные привычки...Вместе с материнской любовью на заре вашей юности вам дается обещание, которое жизнь никогда не выполняет...Позже всякий раз, когда женщина сжимает вас в объятиях, вы понимаете, что это не то. Вы постоянно будете возвращаться на могилу своей матери, воя как покинутый пес. Никогда больше, никогда, никогда!..Я не говорю, что надо помешать матерям любить своих малышей. Но уверен, что было бы лучше, если бы они любили кого-нибудь еще.

В романе всё гиперболизировано и обострено до крайности, на то он и роман. Но гораздо страшнее то, что подобных матерей все наверняка встречали и в жизни, в разных степенях и вариациях. Лично мне далеко ходить не надо - была одна такая в соседнем подъезде. Всю жизнь прожила вместе с сыном, так и не дала ему жениться, твердя всем вокруг - никому его не отдам, он мой и обязан заботиться только обо мне! Сын скоропостижно скончался в возрасте около шестидесяти от сердечного приступа. Через два дня не стало и его 85-летней матери. Она сдержала своё слово - сохранила его для себя до самого конца.