Очередная повесть из цикла "про доктора Павлыша". Эта серия повестей не кажется мне слишком ровной, особенно выделяется среди них "Посёлок", еще можно отметить "Великий дух и беглецы", остальные повести будут послабее. На мой взгляд, они производят впечатление несколько небрежно выполненных, не до конца продуманных, что ли, чувствуется некоторая поверхностность в раскрытии взятых тем.

Но зато в них изрядный дух романтического настроения, Слава Павлыш частенько влюбляется в новую космическую спутницу. Дело в том, что судьба Славы Павлыша не организуется повестями, в которых он выступает главным героем, в некое последовательное и системное жизнеописание, каждая повесть - отдельно взятый сюжет, практически ничем не связанный с другими, вот и меняются объекты воздыхания космического врача из коммунистического будущего раз за разом.

В этот раз он влюбляется в красавицу с корейскими корнями - Марину Ким. Но проблема оказывается в том, что Марина - биоформ. Что сие такое? Оказывается, это..., короче, это нечто ужасное. Суть в следующем - Булычев предполагает, что в отдаленном будущем человечество пойдет по пути биологической инженерии. Вместо того, чтобы создавать сложные и хитроумные машины для работы на других планетах, где условия существования резко отличаются от земных, ученые разработали методологию изменения человеческого тела под требуемые характеристики. Например, предстоит осваивать планету, на которой средняя температура +100 по Цельсию. Берется человек и путем неких манипуляций по изменению генетического кода, превращается в огромную черепаху с теплоизоляционным панцирем и термостойкими лапами, при этом у этой черепахи остается полностью память, сознание и мышление того человека, которого подвергли воздействию.

И отправляется эта черепаха на далекую планету и трудится во имя благой цели и ради торжества науки. Согласитесь, ужасные перспективы развития одного из направлений науки предложил наш советский фантаст. Кажется, он не задумался над вопросами неизбежной ломки психики человека, подвергнутого такой операции. Нет, у Булычева все биоформы - энтузиасты и добровольцы, целиком и полностью озабоченные проблемами прикладной науки, и себя рассматривающие как научный инструмент. Им не до личного счастья, если есть возможность превратиться в гигантских размеров птицу, и отправиться на неизведанную планету, чтобы с воздуха контролировать и направлять деятельность других биоформов, которым выпало быть превращенными в акул.

Правда, эти изменения тела не навсегда, после выполнения задания биоформы проходят длительный курс реабилитации в специальных медицинских заведениях, и снова обретают тела со своими человеческими характеристиками. Ничего не напоминает? Это же самые настоящие оборотни, что автор и не скрывает, сообщая, что автор технологии биоформов - некий Гаспарян - начинал свою деятельность с изучения вопросов ликантропии. Так деликатно Булычев намекает, что, возможно, басни об оборотнях это и не сказки, слегка подмешивая фэнтезийную струю к потоку научной фантастики.

Вот в такую "странную" девушку и влюбляется доктор Павлыш, увидев её лишь однажды на космическом балу в образе Золушки. И продолжает любить, даже встретив снова в образе инопланетной птицы с выпуклыми глазами и размахом крыльев в три метра. Ничего кроме сочувствия у меня эти герои не вызвали: Марину жалко потому что она такая упертая дура, она ведь поссорилась с отцом и сбежала из дома, чтобы стать оборотнем, а Павлыша жалко, потому что он так глупо влип.

Но Павлыша можно и не жалеть, ну, помучается немножко и выздоровеет, потому что уже в следующей повести он даже не вспомнит про какую-то птицу-Марину, у него будет другой предмет для воздыхания и уже точно не оборотень, потому что в одну воронку снаряд два раза подряд не падает :)

С космическим доктором Павлышем я познакомилась давным-давно, когда прочитала чудный "Посёлок". Была у меня мысль одолеть весь цикл, даже книгу купила, но так и не добралась до неё. "Белое платье Золушки" — пятая история о Павлыше. Здесь он случайно на карнавале знакомится со странной девушкой Мариной, которая буквально заворожила и заинтриговала молодого доктора. Но так уж случилось, что им пришлось расстаться на долгие два года. И вот, в одной из последующих командировок, на только что открытой планете, Павлыш узнаёт, что Марина тоже там. Но девушка почему-то не хочет его видеть. Павлыш в недоумении: когда и чем он смог обидеть её? А дело не в обиде. Дело в том, что Марина сейчас — не совсем Марина, а... А вот секреты раскрывать не буду. Книга мне понравилась. Булычев писал хорошо и проблемы поднимал важные: кто мы в царстве природы? что может, а что не должен позволять себе человек, вторгаясь в животный мир или пытаясь бороться с природными явлениями? разумно ли проводить эксперименты над человеческим телом? Всё это интересно, но до моего любимого "Посёлка" все-таки не дотягивает.

Понятно, почему русских писателей-фантастов 20 века так занимает вопрос космоса. 1961 год – первый полет человека, открыл двери планеты в бесконечное безвоздушное пространство, расширил кругозор и взволновал умы людей идеей освоения космоса. И я во второй раз понадкусываю цикл а «Доктора Павлыша», пытаясь проникнуться атмосферой освоения других планет.

Для меня тема космоса по-прежнему мрачная, депрессивная, тема лишений и преодоления себя, одиночества, самопожертвования, в конце концов. Проблема глубочайшего самопожертвования и раскрыта в повести Кира Булычёва. За основу взято преображение человека до субстанции биоформы, под условия конкретной планеты с нужными характеристиками. Человек изменяется чуть ли не на клеточном уровене до биоформы. Предполагается, что в нужный период будет возможен возврат до начальной точки, к первоначальному человеческому образу. Наш герой влюбляется в девушку, которой в скором времени предстоит превращение и она претерпевает изменения с человека до птицы.

Идея мне не близка и даже абсурдна. Бог нас создал (для верующих) или просто – мы созданы такими, какие мы есть, задумываться об реальных изменениях тела странно и нелепо. Я за механизмы-роботы, дублирующие присутствие человека в горячих точках Вселенной. А человека следует поберечь и оставить в неизменном, обточенном тысячелетиями эволюции, виде.