Il giardino dei Finzi-Contini

Il romanzo si apre con un Prologo in cui Bassani descrive come una sua visita, nel 1957, alla necropoli etrusca di Cerveteri abbia suscitato in lui una breve riflessione sul rapporto dialettico tra la vita e la morte, fortemente intrecciato con quello fra il tempo passato e il presente. L’occasione lo spinge indietro con la memoria, a Ferrara, e al cimitero ebraico in fondo a via Montebello, e in particolare alla tomba monumentale dei Finzi-Contini, dove riposa un unico membro della famiglia che...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,9

61 оценка

5
26%
4
48%
3
23%
2
3%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 69Хотят прочитать 247

Рецензии

countymayo
5 ноября 2013
Думай и делай, смотри и слушай,
сколько живешь, столько учись,
а если бы предстояло родиться снова,
я бы родился котом привратницы.
Джорджо Бассани называют итальянским Прустом, и, вы знаете, не зря. Возможно, феррарец менее изыскан, чем парижский затворник, менее замкнут на себя и свои переживания, но в главном он Прусту ещё и фору даст: в любви к вещам. Они для него и его персонажей не просто предметы, а друзья, союзники, сообщники. Какая-нибудь фигулечка на полочке больше расскажет о личности своего владельца, чем полное собрание сочинений с интимной перепиской впридачу. Значима малейшая деталька, осмыслена любая мелочь: синагогальные семисвечники, варёные языки с оливками, книги на высоких полках… Рецепт напитка «скивассер», в который проказница Миколь добавила итальянского колориту ради кусочки белого винограда…
И пока я не постигла этой манеры, – да простят мне эстеты – я жутко бесилась. Хотелось воскликнуть: Ну, синьор Бассани! Ну, сколько уже можно! За каким дьяволом мне знать доподлинно, какие люстры висели в особняке Финци-Контини и как именно они висели? Всё равно по их элегантным хрустальным висюлькам более полувека назад прошёлся железной подошвой бравый эсэсовский офицер. Что толку вспоминать вигоневые брюки Альберто и его дорогие пуловеры цвета осенних листьев, если эти роскошества давно там же, где шуба моей прабабушки, а именно в небытии? И есть ли смысл оплакивать этих томных, большеглазых юношей и капризных девиц с теннисными ракетками в выхоленных руках? Ведь, даже если мы с вами, умудрённые известным опытом, появимся перед ними и будем вопить страшными сорванными голосами: «Бегите, ребята. Хватайте родителей и бегите, бегите, бегите! По ваши души уже строят бараки, уже проектируют крематории», они навряд ли поймут, о чём речь. Пожмут плечами. Порассуждают, что Муссолини всё ж таки не Гитлер, что пока никого не исключили не то, что из университета, - даже из спортивного клуба. И вернутся к игре, вернутся к болтовне. Бездумные, счастливые, обреченные.
А потом, ближе к последним страницам, внезапно стало понятнее некуда. Потому что у нас с Джорджо Бассани одинаковое представление о райских кущах. Рай – там всё, как здесь. Только не срублен в золотой Ферраре сад Финци-Контини, сад влюблённых, не срубили его на дрова в сорок пятом. Не разрушены ни Киев, ни Варшава, ни Краснодар, ни Сталинград, ни Псков. И Дрезден, хотите верьте, хотите нет – стоит нетронутый. И можно гулять с бабушкой по Петергофу, где от всех красот никогда не оставалось кучи щебёнки, можно любоваться Янтарной комнатой. А на месте Пискарёвского кладбища сосны гудят, и никогда в моём прекрасном городе
никто
не умер с голоду.
Читать далее
71 понравилось
2
752
Gabriet
2 февраля 2014
Конечно, сердце всегда готово сказать, что будет, тому, кто к нему прислушивается. Но что знает сердце? Только то, что уже было, да и то не все.
Так вони дійсно зустрілись в непідходящий час, мабуть невпідходящому місці, з непідходящимим почуттями і нарордились самі можливо непідходящі але про це важко говорити, бо як може щось бути не підходящим це плин історії, долі і часу. Думаю так мало бути, хоча і люди роблять помилки... нажаль.
Мені дуже жаль їх почуттів.

... просыпался бы только тогда, когда чувствовал, что губы Миколь касаются моих губ, а потом снова засыпал, сжимая ее в объятиях. А ночью, ночью я прекраснейшим образом мог бы совершать вылазки, особенно если выходить между часом и двумя, когда все спят и на улицах города не остается практически никого.

Він був романтиком.
Те як давили на євреїв, що дохордило аж до абсурду.
Дивні часи, дивні люди.
Дивна психологія і принципи дурні я б сказала.

любовь, по крайней мере как она ее понимает, это занятие для людей, решивших во что бы то ни стало победить, это спорт — жесткий, даже жестокий, гораздо более жесткий, чем теннис! Тут нельзя пропускать удары, нельзя задумываться о добросердечии и чистоте помыслов.
Maudit soit `a jamais le r^eveur inutile
Qui voulut le premier, dans sa stupidit'e,
s’'eprenant d’un probl^eme insoluble et st'erile
aux choses de l’amour m^eler l’honn^etet'e[10].
Так сказал Бодлер, который знал в этом толк. А мы? Честные до глупости, похожие друг на друга как две капли воды (а люди столь сходные не могут сражаться друг с другом, поверь мне!), сможем ли мы стремиться к победе? Желать уничтожить друг друга? Нет, это невозможно. Она полагает, что Господь так сотворил нас, что подобные чувства между нами недопустимы, невозможны.
Читать далее
8 понравилось
2
377
2Trouble
8 августа 2022
Итальянская «современная классика» - роман получил несколько престижных литературных призов в 60х годах. Хотя в аннотации и пишут, что это роман о любви еврейских юноши и девушки в Италии перед войной, мне показалось что любви как таковой в романе мало. Скорее, он о взрослении главного героя и о конце эпохи невинности. Эпохи, закончившейся газовыми камерами. В целом, читать было скучновато, и из-за медленного темпа, и из-за переполненности текста отсылками к политике и литературе Италии; моего культурного багажа катастрофически не хватало. Но осталось предгрозовое ощущение «завтра была война»
Читать далее
5 понравилось
0
338