A Walk in the Woods: Rediscovering America on the Appalachian Trail

После нашего европейского лета Кац вернулся в Де-Мойн и посвятил свою жизнь доказательству того, что в Айове существовала-таки культура употребления наркотиков. Он тусил несколько лет, потом все отказались с ним тусить, потом он тусил сам с собой, один в маленькой квартире, с бутылкой, с пакетом травы и со старым телевизором. Теперь я вспомнил, что последний раз видел его лет пять назад, когда водил маму в ресторан Денни на завтрак. Он сидел за столиком с изможденным парнем, запихивал в рот блины и периодически делал глоток-другой из бутылки в бумажном пакете. Было восемь утра, а Кац уже выглядел счастливым. Когда он пил, он всегда выглядел счастливым, а пил он всегда.
Через две недели, как я потом узнал, полиция нашла его в перевернутой машине в поле рядом с Минго, он висел на ремне безопасности, сжимал руль и говорил: "Кажется,  тут небольшая проблемка, офицер?"

- Ты идёшь в лес с кем-то, кого ты не видел уже двадцать пять лет. Ты вообще об этом думал? - (Как будто я вообще хоть о чем-то думал.) - Мне казалось, что вы уже вымотали друг другу нервы в Европе.
- Нет (это не было правдой). Мы только начали выматывать друг другу нервы. В итоге мы презирали друг друга, но это было уже давно.
Жена посмотрела на меня:
- У вас же нет ничего общего.
- У нас всё общее. Нам по сорок четыре года. Мы будем говорить о геморрое и о болях в пояснице. И так как мы ничего уже не помним, я скажу ему: "О, я тебе уже рассказывал о том, как у меня болит спина?" А он ответит: "Э-э-э, нет, вряд ли". И мы снова это все обсудим. Будет просто здорово!
- Будет просто ужасно.
- Да, я знаю, - ответил я.

Мне потребовалось лишь вспомнить о тех приключенческих книгах, что я прочел подростком, и совсем немного воображения, чтобы представить, как я стою в кругу голодных волков, страдаю от нашествия огненных муравьев, или как я оцепенел от ужаса при виде ожившего подлеска, приближающегося ко мне со скоростью торпеды, а потом меня утягивает назад кабан размером с диван, с холодными пустыми глазами, с жутким голосом и нагулянным аппетитом, относящимся к розовой, пухлой городской плоти, той самой, которую я из себя представляю в его понимании.

Я был особенно впечатлен любительской фотографией в книге Герреро. Она была сделана поздно вечером со вспышкой в лагере где-то на западе. На фотографии были четыре медведя, застывшие под сумкой с продуктами. Медведи явно были ошарашены, но совсем не напуганы вспышкой. Меня же страшили не размер медведей и не их поведение - они на фото выглядели почти смешно и совсем не опасно, примерно так, как выглядят четыре парня, у которых залетела на дерево летающая тарелка для фрисби, а их количество. До этого момента я и не думал, что медведи могут ходить по лесу толпами. Что, черт возьми, мне делать, если ко мне в лагерь забегут на огонёк четыре медведя?
Готовиться к смерти, конечно. Буквально обгадиться до смерти. Думаю, мой сфинктер в этой милой ситуации просто вылетит из тела, как серпантин в кружочках с детских праздников (осмелюсь даже сказать, что он, возможно, издаст весёлый гудок), и я тихо истеку кровью в своём собственном спальнике.

А ещё на Аппалачской тропе вам придётся на собственной спине тащить всё, что вам нужно. Для кого-то это ясно с самого начала, но для меня осознание того, что это совершенно не будет похоже на поход по Озерному краю, где ты берёшь с собой на день контейнер с обедом и книжку, а вечером уже отдыхаешь в весёлой таверне, стало настоящим шоком. А ещё здесь придётся спать на улице и самому готовить себе еду. А ещё - всё свое тащить с собой. Но, как оказалось, мало кто способен нести на себе больше 18 кг. А когда вы несёте такой вес (уж поверьте), то ни на секунду о нем не забываете. Одно дело - пройти 3500 км, и совсем другое - пройти их с гардеробом у себя на спине.

Я быстренько прикинул, что такая прогулка легко приведёт меня в форму после многих лет серьёзно отразившейся на фигуре диванной аналитики. Поэтому я решил, что это будет полезно, хотя ещё не очень понимал, каким образом, но все-таки был в этом уверен. "Например, я научусь выживать", - подумал я, вспомнив, что, когда в какой-нибудь забегаловке ребята в камуфляжных штанах и охотничьих панамах начинали говорить о том, что они такого мужественного делали в лесах, я чувствовал себя просто овощем. И тут мне безумно захотелось пережить то самое мгновение  когда вы стоите на скале, смотрите на горизонт, прищурив глаза цвета стали, и говорите медленно и мужественно: "Да, я кое-что испытал..."