Цитаты из книги Verblendung

Это вновь подтверждало тот факт, что ни одна система безопасности не способна конкурировать с глупостью пользователей.

Эрика довольно долго сидела, погрузившись в размышления. Потом сделала то, что удивило ее саму, смутило Микаэля и шокировало Лисбет, – встала, обошла вокруг стола и заключила Лисбет Саландер в объятия. Та стала вырываться, как червяк, которого собираются насадить на крючок.

Иными словами, он агитировал за массовые убийства в книге, написанной безупречным академическим языком и содержащей все мыслимые медицинские аргументы. Надо избавиться от инвалидов. Не допускать увеличения доли саамского населения, которое отмечено монгольским влиянием. Психически неполноценные воспримут смерть как избавление. Это ведь так? Беспутные женщины, бродяги, цыгане и евреи… Можете продолжить сами.

Черт побери, Блумквист, опусти чердак, если не хочешь чтобы- тебе прострелили подвал

С нею даже лучше, чем с проституткой, я могу рассчитываться её же деньгами

Жизнь продолжается. Однако нераскрытые убийства терзают. И только один человек продолжает думать о жертве и пытается восстановить справедливость - полицейский, остающийся один на один со старым делом.

В этот день Лисбет Саландер явилась в черной футболке с изображением клыкастого инопланетянина и текстом: «I am also an alien». [22] Еще на ней были черная юбка с оторванным подгибом, поношенная черная короткая кожаная куртка, ремень с заклепками, массивные ботинки «Док Мартенс» и гольфы в поперечную красно-зеленую полоску. Цветовая гамма ее макияжа давала основания заподозрить Лисбет в дальтонизме. Иными словами, выглядела она на редкость аккуратно.

По субботам «Кафе Сусанны» закрывалось в два часа дня, и Микаэлю Блумквисту пришлось уйти. До этого он занимался тем, что вносил свои заметки в компьютер, а потом прошелся до магазина, купил еду и сигареты и пошел домой. Он пристрастился к жареным потрохам с картошкой и свеклой — раньше это блюдо его совершенно не привлекало, но на деревенском воздухе почему-то шло на удивление хорошо.

Колірна гамма її макіяжу давала підстави запідозрити в неї дальтонізм

Она пребывала в убеждении, что лучше оказаться избитой до смерти, чем терпеть это дерьмо.

А еще она мстила.

ее хобби сидело на кухне и угощало ее бейглами.

Он оглядел комнату и понял, что тут ему Библию не найти.

Здесь он жил и спивался. А потом утонул...

какое-то невидимое существо осторожно подуло ему в ухо.

Масло полностью замерзло. В ящике с ножами и вилками отсутствовала сырорезка. На улице по-прежнему была кромешная тьма. Термометр показывал минус двадцать один градус. Начиналась суббота.

Суд постановил, что Лисбет Саландер психически больна, но не в такой степени, чтобы ее обязательно требовалось помещать в соответствующее учреждение.

"Как ты себя чувствуешь?" "Серьёзные журналисты" всегда утверждали, что это единственный вопрос, который способны задать бездарные спортивные репортёры после финиша запыхавшемуся спортсмену.

Наступает такой момент, когда хочется подвести черту и завершить все неоконченное дела.

- У тебя красивые глаза, - сказал он. - А у тебя добрые глаза, - ответила она.