Хельсрич

Трудно не восхищаться такой простотой. Блажен разум, слишком малый для сомнений.

Нет ничего чище ненависти. Из ненависти выковали человечество. Ненавистью мы поставили галактику на колени.

- Жизнь, - произнёс солдат, смотря в сторону, рассеянно размышляя, - это череда самых удивительных сюрпризов, но в конце получаешь плохой сюрприз.

Мы судим об успехе нашей жизни по количеству уничтоженного нами зла. Жестокая истина — ничто, кроме крови, не ждет нас среди звезд. Но Император видит все, что происходит в Его владениях. И поэтому нас судят по свету, который мы несем в самые темные ночи. Мы судим об успехе нашей жизни и по мгновениям, когда приносим свет в самые темные уголки Империума.

— Таков путь воина, — промолвил он. — Пережить того, кто учит тебя. Мы получаем уроки и обращаем их в оружие против врагов человечества.

- Это неприемлимо.

• Но это правда.
• Тогда, - прорычал реклюзиарх, - правда неприемлима!

Артарион. Приам. Бастилан. Кадор. Неро.
Простите, что я жив, а вы лежите холодные и неподвижные.

— Ваше возражение принято во внимание, — промолвил рыцарь. — И полностью проигнорировано.

„Когда придет смерть, совершенное нами добро не будет значить ничего. Наши жизни судят по количеству уничтоженного нами зла“.

Я сгибаю руку, чувствуя движение псевдомускулов брони и слыша гул мягко вращающихся волокон. Свитки папируса украшают углы моего доспеха, тонкие рунические надписи на них перечисляют названия сражений, которые я и так никогда не забуду. Мой табард белее выбеленной кости, и он абсолютно контрастирует с черной броней под ним. Геральдический крест гордо покоится на моей груди, астартес из меньших орденов носят на его месте Имперскую аквилу. Мы не носим Его символ. Мы его символ.