Мадрапур

Сомневаться – не означает, как я раньше считал, пребывать в неуверенности; это – попеременно ощущать в себе две противоположные друг другу уверенности.

Поверьте мне, быть объектом сексуальных вожделений – вовсе не это печально для женщины, для нее печально другое – никогда им не быть…

Мораль — это лучший способ, придуманный для того, чтобы ничего не пытаться понять в человеческой натуре.

Не знаю почему, но лучшим мгновениям жизни неизбежно приходит конец, и чаще всего по нашей собственной воле, как будто мы сами себе враги.

никогда невозможно до конца понять существо, которое любишь. Не то чтобы оно было для тебя более непроницаемо, чем другие. Просто о нём тебе хочется знать больше, чем о других.

А ведь главное для нас, конечно, не сами несчастья и беды, от которых мы страдаем, главное то, как мы их представляем себе.

« Оттого, что вы избегаете думать о смерти, смерть не перестает думать о вас».

В обычное время колесо времени не довольствуется тем, что оно вращается и увлекает вас в свой круговорот. Оно ко всему еще зубчатое, и вас одна за другой беспрерывно цепляют заботы. Ты не живешь. Без передышки ты крутишься все в тех же неизбывных страхах, все в тех же неизбывных наваждениях. Всю жизнь, за исключением ранней молодости, над чудовищным грузом настоящего висит грядущее, хватает его и топит в своем водовороте.

Место, где было бы нам хорошо, быть может, и существует. Но всё же, этому вопреки, мы пребываем здесь.

"В те двадцать четыре часа, которые мне были отпущены и которые теперь близятся к своему концу, мне ещё можно вместить столько десятилетий, сколько я сумею и успею за это время прожить. Часы, дни, пятилетия – какая, в сущности, разница по сравнению с миллионами лет, когда нас здесь больше не будет! Одного за другим всех нас высадят из самолёта, всех".

"Что ж, держитесь за эту иллюзию, если она хоть немного уменьшает вашу тревогу. И главное, если вы любите жизнь, если, в отличие от меня, не считаете, что она неприемлема, не тратьте её редкие мгновения на бесконечные дрязги. Не забывайте одного: сколь долгим ни казалось бы вам ваше существование, вечной остаётся только ваша смерть".

Как вы можете жить, притворяясь, будто вам невдомек, чем неизбежно закончится ваша жизнь?

...на свете есть люди, которые считают, что сама наша жизнь - не что иное, как колоссальная мистификация: мы рождаемся, плодим себе подобных и умираем, разве во всём этом есть какой-либо смысл?

«- Скажите откровенно, вы меня любите?
[...]

• Мне кажется, что люблю.
• Когда вы будете уверены в этом?
• Когда мы расстанемся.»

Странно, что половина всей нашей жизни состоит из сна, а в остающейся половине ещё одна половина – это забвение прошлого или ослепление касательно будущего.

- Скажите откровенно, вы меня любите?
Зелёные глаза снова темнеют, и она отвечает серьёзно и смело, как будто заранее обдумала этот ответ:
– Мне кажется, что люблю.
– Когда вы будете уверены в этом?
– Когда мы расстанемся.

У меня такое представление - вероятно, ложное, из-за этого мне частенько приходится испытывать разочарование, - что женщина, оттого что её тело не имеет углов и оттого что у неё нежное лицо, должна быть доброй по-матерински ласковой. Когда, даже при самом поверхностном с ней контакте, она таковой не оказывается, я тотчас объявляю её еретичкой, изменившей своему женскому предназначению, и начинаю относится к ней с неприязнью.

Предчувствие небытия - вот что страшнее всего.

- Вы уже дважды употребили слово "ужас", - говорит снова Робби. - Какая, по-вашему, разница между ужасом и страхом?

• Огромная, - говорит Мюрзек. - Против страха можно бороться, ужас вас полностью себе подчиняет.