Дальше - шум. Слушая XX век

Вчерашний бунт стал современным статус-кво: музыка вошла в состояние постоянной революции.

Для богатых классическая музыка символизировала статус, была радостью коллекционера. Миллионеры рекрутировали музыкантов примерно так же, как скупали и вывозили произведения европейского искусства.

Святые редко бывают интереснее дьяволов.

К четырем годам он мог одним пальцем сыграть сорок народных песен.

Оптимальный способ впитать культуру – родиться в ней.

Художники стремились разрушить искусственность и самыми разными способами выразить материальность мира.

“Штраус и я копаем тоннель с разных сторон одной горы, и однажды мы встретимся”, – говорил Малер.

Мы только сейчас начинаем видеть просвещенный и невежественный XX век целиком.

Сначала формировались два отчетливо различных репертуара: интеллектуальный и популярный. Теперь они слились

то, что мы слышим, – в основном шум. Когда мы его игнорируем, он раздражает. Когда мы прислушиваемся, он захватывает

В отличие от романа или картины, партитура может раскрыть свой смысл, лишь будучи исполненной на публике.

... наше восприятие на конце звукового спектра по природе своей слабо. Я сижу в самой маленькой комнате своего дома.

Теодор Адорно, который помог написать музыкальные куски в “Докторе Фаустусе”, видел в киче и модернизме две крайние противоположности, признавая в то же время, что модернизм может создать собственный кич – мелодраму сложности, которая с легкостью вырождается в устаревший, подростковый страх.

Милтон Бэббитт, знаковый композитор времен “холодной войны”, создавал музыку, настолько сложно сконструированную, что нужно было иметь допуск к секретной информации, чтобы ее понять.

В итоге понятие музыкального прогресса оказалось случайным и субъективным, а его определение меняется со временем. Философию современной музыки разоблачили как вкусовщину.

Даже в Освенциме играла музыка. Мужские оркестры были сформированы в 1941 и 1942 годах и играли для поднятия духа членов СС.

Теперь любой уважающий себя голливудский злодей, собирающийся поработить человечество, слушает немного классической музыки, чтобы прийти в правильное настроение.

Черно-белые категории не имеют смысла в сумрачном мире диктатуры. Композиторы не были ни святыми, ни дьяволами, они были плохими актерами на покатой сцене.

Если женщина чудовище, то мужчины за это ответственны.

Публика любит тех художников, которые умирают на обочине жизни. Настоящий художник должен жить в нищете или умереть от голода. В крайнем случае в юности он может умереть от чахотки.