Цитаты из книги Mrs Dalloway

ее не просто оскорбили в лучших чувствах, ей указали на известную мелкость в ней самой и в человеческих отношениях - что они с червоточиной, недостойны, эгоистичны - даже самые лучшие из отношений

Когда любишь - делаешься такой одинокой. Лукреция

Глянула на скатерть, и её осенило, что нужно передвинуть дерево поближе к центру, а вовсе не замуж выходить, и она же тогда просто возликовала.

Нет, она еще не старая. Она только вступила в свой пятьдесят второй год, впереди пока целехонькие месяцы. Июнь, июль, август! Все еще почти непочатые...

Единственный дар ее – чувствовать, почти угадывать людей.

Пришел тот миг, когда зябко дрожит неуверенная заря, когда ночь застывает, когда одно перышко может все перевесить. Одно-единственное перышко – и дом, обветшалый, осевший, рухнул бы, канул во тьму.

Ничего дети не забывают. Оттого так и важно, что говорить, что делать, и чувствуешь облегчение, когда они идут спать. Ни о ком можно не думать. Быть с собой; быть собой.

Мир поднял хлыст; куда упадет удар?

She sliced like a knife through everything;

И Элизабет, ее родная дочь, ходит к причастию; а как полагается одеваться, как полагается вести себя с гостями за обедом – это ее нисколечко не занимает, и вообще, она замечала, религиозный экстаз делает людей черствыми («идеи» разные – тоже), бесчувственными; мисс Килман, например, в лепешку расшибется во имя русских, будет морить себя голодом во имя австрийцев, а в обычной жизни она сущее бедствие, совершенный чурбан в этом зеленом своем макинтоше.

"И побрела вверх по лестнице, забыв руку на перилах..."

Красные цветы прорастали у него сквозь мясо

Эта его впечатлительность была для него сущим бедствием <...>. Вечно он плакал некстати или некстати смеялся. Что-то такое во мне, ничего не поделаешь...

У счастливого человека есть запасные ресурсы, <...> ее же, словно колесо с проколотой шиной <...>, трясет на любом камешке

Пусть только он положится на неё, и можно ничего не бояться, в какие бы ни погружался он бездны, в какие бы ни забирался выси,она всегда будет рядом. Так похваляясь способностью опекать, защищать, она уже не узнавала себя; ничего своего не осталось, все было отдано, расточено.

<...> (Кларисса в нем что-то навсегда покалечила) <...>

Как-то это уважаешь: старушка выглядывает в окно и знать не знает, что на нее сейчас смотрят. И что-то тут даже важное и печальное, что ли, – но любви и религии только б это разрушить – неприкосновенность души. Мерзкой Килманше только б это разрушить. ​