Цитаты из книги Mrs Dalloway

могла бы любовь, как это называется у людей, объединить ее с миссис рэмзи в одно? ведь ей не знание нужно, но единение, никакие не начертания, ничего, что пишется на каком бы то ни было языке, но сама близость, которая ведь и есть знание, думала она, уткнувшись в колени миссис рэмзи

характерная для их отношений чёрточка. многое не произносилось

В нем давно жила эта метафора - взять нож и вонзить в отцовскую грудь.

Бессердечная женщина - он ее называет; ни разу ему не сказала, что любит его

Но сейчас, в данный момент ее присутствие его вовсе не грело; ее красота не грела.

Она недавно прочла дивную пьесу про человека, который царапал по стене в камере, и так это жизненно - все мы, в сущности, царапаем по стене.

И ей неизвестны их имена, но они ей, конечно, друзья, а друзья без имён и песни без слов нам милее всего.

И все кончится; и никто, никто в целом свете не будет знать, как она все это любила; и каждый миг...

Очень возможно, думал Септимус, глядя на Англию из окна поезда, когда они ехали из Ньюхейвена, очень возможно, что мир вообще бессмыслен.

И сбежал в Лондон, оставив родителям нелепую записку, какие пишут все великие люди, а мир читает только тогда, когда уже притчей во языцех сделается история их борьбы и лишений.

...а проходящие поколения - кругом мельтешили и толклись горожане - исчезали, как листья, чтобы мокнуть и преть, становясь перегноем для той вечной весны.

Он лежал высоко-высоко, у мира на спине. Земля дрожала под ним. Красные цветы прорастали у него сквозь мясо; шершавые их листья шелестели над головой; наверху были скалы; они звенели.

И какое-то сверхстранное чувство, будто она невидима; невиданна; неведома.

Ведь бывают же такие минуты, когда нет ни мыслей, ни чувств. Но когда нет ни мыслей, ни чувств – где ты тогда?

Роясь в пластах листвы, которой время выстлало душу, заглядывая в непрорубную чащу, где все затушевано и искажено мельканием солнца и тени, где пробираешься наугад, ослепленный то светом, то тьмой, он отыскивал живой зрительный образ, чтоб остудить и собрать и прояснить свои чувства.

Они стояли рядом, отрезанные от всего человечества. Его безграничная жалость к себе, потребность в сочувствии лужей растекалась у нее под ногами, а она, жалкая грешница, только и делала, что слегка подбирала юбки, чтоб не промокнуть. Она стояла в полном молчании и тискала кисть.

Замечтавшись, она преображала заводь в бескрайное море, пескарей превращала в акул и китов и, держа ладонь против солнца, окутывала тучами весь свой крошечный мир, как сам Господь Бог, погружая во тьму и отчаяние миллионы ни в чем не повинных, ничего не ведающих существ, а потом, отняв руку, вновь выпускала на них веселое солнце.

Плывут облака, и клонится ветка, – что жизнь, складываясь из случайных частностей, которые мы по очереди проживаем, вдруг вздувается неделимой волной, и она подхватывает тебя, и несет, и с разгона выплескивает на берег.

В тот момент, когда ей так неприятно было сознавать несовершенство человеческих отношений; даже лучшие из них – с червоточиной, не выдерживают досмотра.