Другая жизнь

Тяжёлая книга, после которой так сложно подбирать слова, сложно выразить все впечатления, потому что внутри остается только тугой комок противоречивых эмоций. О больных раком написано много, ещё больше о безнадежных случаях, о принятии неизбежного, о ценности жизни, которую так остро осознаешь лишь тогда, когда дни на исходе, но зачастую ситуация показана глазами самого больного. Здесь же автор дает возможность посмотреть на неизлечимую болезнь со стороны близких, по которым она бьет не менее страшно. Большим плюсом книги является то, что автор не пытается создать нарочито жизнеутверждающие мотивы. Наоборот, не скупится ни на погружение в чувства, качели от надежды до отчаяния и необходимость принимать все капризы страдающего человека, ни на упоминания неприятных физиологических аспектов, без которых не обходится уход за больным, ни на описание финансовых проблем, ибо лечение планомерно выжимает все сбережения. Друзья и семья постепенно (а кто-то и резко) покидают, отгораживаются от несчастья стеной молчания, не выдерживают проверку временем: один-два визита вежливости — легко, а оказывать настоящую помощь могут немногие.

Шепард Накер всю жизнь работал и копил деньги для того, чтобы исполнить свою мечту — перебраться в какую-нибудь страну третьего мира, жизнь в которой намного дешевле, и просто жить в своё удовольствие без необходимости ходить на опостылевшую работу и терпеть начальника-самодура. Он уже готов был поставить жене ультиматум — сейчас или никогда, с тобой или без тебя, — но известие о её болезни заставило пересмотреть планы. Так началась долгая и изнурительная борьба, изначально не за возвращение к здоровью, хотя иногда мелькал призрак надежды, но за время, которое удавалось отвоевать с боем. Отложенные средства стремительно таяли, страховка не покрывала расходы. Очень интересно было наблюдать за реакцией на необходимость урезать расходы всех окружавших Шепарда паразитов, людей, которые привыкли, что он обеспечивает их, оплачивает их счета и прихоти так долго, что они привыкли принимать это как должное. В этом плане Берил, сестра Шепарда, — потрясающий персонаж. Всякий раз, когда казалось, что даже наглость должна иметь какие-то пределы, а здравый смысл возобладать над каким-то совершенно детским эгоизмом, Берил находила лазейку и способ повесить проблемы на других либо спрятаться от них.

Также в книге есть вторая сюжетная линия, рассказывающая о семье друга Шепарда, Джексона. История о жизни с ребенком-инвалидом с генетическим заболеванием, которое причиняет множество проблем и резко сокращает продолжительность и качество жизни. Здесь тоже острые углы не сглажены, а намеренно выставлены. Происходящее показано и со стороны родителей, которым непросто, и со стороны самого ребёнка. Также показана губительная сила неуверенности в себе: подростковые комплексы, всплывающие во взрослом возрасте, могут оказать крайне разрушительное влияние.

В книге поднимается множество важных и сложных тем, все ее герои в какой-то момент вызывали неприязнь или раздражение, ибо автор не пытается выставить их в хорошем свете, с безжалостностью обличая "темные пятна". Финал — свет в конце тоннеля, у которого казалось нет конца, только тьма, холод и отчаяние. Не понравилась только некоторая затянутость, которая очень ощущается при столь размеренном темпе повествования, и монологи Джейсона о налогах и страховке, которые в какой-то момент начинают казаться чередой самоповторов.

Как вы относитесь к российской медицине по ОМС? Не очень? Качество оставляет желать лучшего, к специалисту не попадешь, и без "барашка в бумажке" лучше и не пытаться? Все так, но я на прошлой неделе прошла диспансеризацию: пять видов анализов, кардиограмма, флюорография, гинеколог, маммограф - все бесплатно. И "скорая" к нам приезжает бесплатно, в отличие от Штатов, где вызов может обойтись в $5 000. И онкологию у нас лечат бесплатно. Хотите пережить приступ патриотизма? Прочтите "Другую жизнь".

Герои этой книги Лайонел Шрайвер, которую нельзя было вот просто так взять и перестать читать после "Нам нужно поговорить о Кевине" - ее герои сталкиваются с серьезной болезнью жены. И, в отличие от моего первого, прочитанного у нее, романа из Топ-50 триллеров NYT - это совершенный реализм про ужасающе нормальные проблемы простых людей. Шепарду и Глинис под полтинник, у обоих это первый и единственный брак, дети выросли, они изрядно устали друг от друга.

С другой стороны, они много работали, чтобы обеспечить старость, и сейчас Шеп готовится объявить жене, что хочет уйти с работы и уехать на остров специй Пемба в Индийском океане. Там тепло, тропические фрукты и можно жить на пять баксов в день. Учитывая, что на счетах у них больше семисот тысяч, до конца жизни хватит. И он уже все решил, уедет, с ней или без нее. Тут-то Глинис и признается, что у нее рак, который тоже бывает разный, с разными протоколами лечения, разным прогнозом исцеления и сильно различающейся процедурной стоимостью.

Хотя последнее на последнем месте по значимости - ничего нет дороже жизни родного человека, и они готовы к тратам, которые помогут выкупить ее у судьбы. К тому же у них страховка, и как, все-таки, хорошо, что они американцы, и живут в стране с лучшей в мире медициной! Нет, нет и нет. И медицина не лучшая, если сравнивать с израильской или австралийской, и страховка, как выяснилось, покрывает совсем не тот процент, на какой, по наивности, рассчитывали. К тому же, Шеп считает себя виноватым: причиной развития мицелломы считается попадание в организм асбеста, а он, основатель фирмы по домашнему ремонту, мог сталкиваться в работе с материалами, которые могли содержать асбест, и мог приносить микрочастицы на одежде.

Каждая глава книги начинается сведениями об остатке средств на семейном счете, и на протяжении следующего года, в который токсичное лечение все более мучительно, результат все менее заметен, а Глинис все слабее - цифры эти неумолимо уменьшаются, пока не остается совсем ничего. Одновременно Шеп продает ликвидное имущество, вроде гольф-кара Глинис, и оказывается, что сыну придется брать кредит на колледж, потому что отложенные на образование деньги съело лечение. Шеп теперь не сможет оплачивать хороший дом престарелых отцу, тому придется переехать в бюджетный. В довершение всего он теряет работу, следовательно, не будет и страховки.

На последнее по времени предложение доктора Глинис попробовать новейшее экспериментальное лечение, которое будет стоить всего сто тысяч, Шеп отвечает, что это им не по карману. Врач шокирован: как можно считать деньги, когда речь о жизни близкого человека! Однако на честно поставленный вопрос, на сколько это продлит жизнь жены, помявшись, отвечает, что на месяц. Месяц в муках, благодарим покорно.

Если я скажу, что все закончилось хорошо, вы ведь не поверите? А если, что настолько хорошо, насколько вообще возможно, учитывая обстоятельства? Для всех? Поверьте, Лайонел Шрайвер мастер, она умеет так рассказать историю, что чудовищно депрессивное вырулит в финале на читательское: "Ну вот и славно!" А это высший пилотаж

Л. Шрайвер не ищет легких путей в литературе и всегда выбирает очень сложные и неоднозначные темы для своих книг. И здесь, в «Другой жизни», она ставит читателя, решившегося ее осилить (а я уверена, что здесь нужна именно внутренняя решимость), на самый край, почти за грань: страшный диагноз близкого человека, его неотвратимое, несмотря на все надежды и иллюзии, умирание, все измерения отчаяния, все оттенки безнадежности... - это те темы, от которых любое сознание упорно уворачивается каждый раз, когда всего лишь их тень промелькнет на жизненном горизонте. Мало кто хочет собственными руками пробуждать в себе страшащие предчувствия и воспоминания, поднимать со дна души даже не притихшие, а всего лишь присыпанные повседневностью трагические эмоции, даже если с ними удалось как-то совладать. Такие темы сложно, а, может, и вовсе не нужно беллетризировать, но тем не менее авторы упорно стремятся помочь читателям разобраться в том, в чем невозможно до конца разобраться.

Сколько всего написано о людях, страдающих от неизлечимых болезней и начавших свой «обратный отсчет», - не пересчитать. Но почти всегда мы застаем в них некую романтизацию последних месяцев их жизни, и дело утешительно оканчивается душещипательным последним «люблю», тихим «прощай», благодарным пожатием слабеющей руки. Но реальность совсем другая, и эта книга беспощадна к читателям: Л. Шрайвер ничего не романтизирует, скорее, наоборот, не щадит читательских чувств, заставляя принять эту реальность, сняв как романизированные «розовые очки», так и защитные механизмы. Она написана глазами не того, кто уходит – ему прямая неизбежность, и в каком-то смысле, наверное, проще (?), - а того, кто находится рядом с ним и чувствует себя обязанным пройти вместе с ним по пути страданий и надежд до самого конца, не имея ни права (?), ни возможности высказать собственные чувства, подумать о себе, не позволяя себе утратить остатки мужества и терпения, не поддаваясь усталости и жалости к себе. Положить свою жизнь на алтарь чужой смерти, увидеть ее лицом к лицу и остаться таким, каким ты был раньше, невозможно.

Герой книги Шеп пытается вместе со своей женой Глинис бороться за несколько лет ее жизни, и читатель шаг за шагом следит как за его стремительно убывающим банковским счетом, так и за крушением его мечты на Последующую жизнь. Книга фрустрирует как сценами угасания Глинис, когда медицина оказывается бессильна, одновременно требуя все больше и больше затрат безо всяких гарантий, так и сопутствующими обстоятельствами его жизни – утратой друга, сложными отношениями с беззастенчивой сестрой Берил и собственными детьми, конфликтами с начальником, болезнью отца, увольнением. В ней на фоне амбивалентных и гневных дискуссий героев о социальной справедливости и бесчестных отношениях между субъектом и обществом звенит высокая пронзительная нота человечности, любви, долга, ответственности.

Читается книга больно, почти травмирующе – буквально «на грани нервного срыва». Более того, она в прямом смысле слова токсична, будучи способной легко вызвать депрессию и отчаяние, особенно в последних диалогах Шепа и Глинис, когда ему уже нечем платить за экспериментальный препарат, когда он должен признать себя банкротом, когда он принуждает ее принять неизбежную реальность. Но одновременно она странным образом действует на сознание как прививка от боли и безнадежности. Читая, я пыталась понять, кому Л. Шрайвер адресовала свой сюжет? Тем, кто уже имеет подобный опыт? – Возможно, поскольку его можно осилить не «до», а лишь «после». Тем, кто не переживал и не планирует пережить нечто подобное? – Не уверена. Тем, кто готовится к тому, что его близкие пойдут вместе с ними по пути болезни? – Зачем? Тем, кто день за днем лечит, ухаживает, говорит «подходящие слова»? – И это вряд ли. Тогда кому? Даже прочитав, я все еще не уверена, что мне стоило это делать. Тогда почему…? По одной причине: «Другая жизнь» - книга жесткая, жестокая, лиминальная и одновременно милосердная: она оставляет читателю шанс остаться счастливым даже в самых тяжелых рефлексиях, показывая, что и в конце такого туннеля есть свет.