По ком звонит колокол

Ведь ты знаешь, что убивать нехорошо? Да. И делаешь это? Да. И ты все еще убежден, что стоишь за правое дело? Да.
Так нужно. Я стою за народ и за его право выбирать тот образ правления, который ему угоден. Но ты не должен стоять за убийства. Ты должен убивать, если это необходимо, но стоять за убийства ты не должен. Если ты стоишь за это, тогда все с самого начала неправильно.

Какая же это свобода, когда человек напакостит и не приберет за собой, думал он. Свободнее кошки никого нет, а она и то прибирает. Кошка — самый ярый анархист. Покуда они не научатся этому у кошки, их уважать не будут.

Странная вещь фанатизм. Чтоб быть фанатиком, нужно быть абсолютно, непререкаемо уверенным, что ты прав, а ничто так не укрепляет эту уверенность, как воздержание. Воздержание лучшее средство против ереси.

Испанки - прекрасные жёны. У меня никогда не было жены испанки, так что я это знаю.

Когда они на верном пути, это просто замечательные люди, подумал он. Нет лучше их, когда они на верном пути, но когда они собьются с пути, нет хуже их.

В тех, кто охотно идет на убийство, всегда чувствуешь что-то мерзкое.

"Нет человека, что был бы сам по себе, как остров; каждый живущий – часть континента; и если море смоет утес, не станет ли меньше вся Европа – на каменную скалу, на поместье друзей, на твой собственный дом. Смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я един со всем человечеством. А потому никогда не посылай узнать, по ком звонит колокол: он звонит и по тебе".
Джон Донн

Ему никогда не приходило в голову, что положение может быть безнадежным, и потому, даже когда это так и бывало, он умел найти выход

Все лишь тогда становится трудным, когда придаешь значение тому, что может случиться с тобой

Сейчас ты отсюда уйдешь, зайчонок. Но и я уйду с тобой. Пока один из нас жив, до тех пор мы живы оба.

Какая же это свобода, когда человек напакостит и не приберет за собой. Свободнее кошки никого нет, а она и то прибирает. Кошка - самый ярый анархист. Покуда они (республиканцы, люди, военные) не научатся этому у кошки, их уважать не будут.

Все-таки убивать — большой грех, думал он. Потому что это есть то самое, чего мы не имеем права делать, хоть это и необходимо.

Есть только сейчас, и если сейчас - это для тебя два дня, значит, два дня - это вся твоя жизнь, и все должно быть сообразно этому. Вот это и называется прожить целую жизнь за два дня. И если ты перестань жаловаться и просить о том, чего не может быть, это будет очень хорошая жизнь. Хорошая жизнь не измеряется библейскими периодами времени.

-А Бога нет?
-Нет, друг. Конечно, нет. Если б он был, разве он допустил бы то, что я видел своими глазами?

— Ты время узнавать умеешь?

— А как же! Двенадцать часов дня — это когда есть хочется. Двенадцать часов ночи — это когда спать хочется. Шесть часов утра — это когда опять есть хочется. Шесть часов вечера — это когда пить хочется. Если повезет, то и напьешься. Десять часов вечера — это когда…

- Разбираться в том, кто умен, а кто глуп, — это не трусость.

— А разбираться в том, кто смел и кто труслив, — это не глупость,

Если что-либо справедливо по существу, ложь не должна иметь значения.

- Мы должны победить

• Да. А тогда, после победы, ты приезжай поохотиться
• На кого?
• На кабана, на медведя, на волка, на горного козла
• Ты любишь охоту?
• Ох, люблю. Ничего так не люблю. У нас в деревне все охотники.