Дети Арбата

И вот они сидят за столом, покрытым белой скатертью. Во главе стола — Нина, справа от нее — Максим, Саша, Варя, Серафим, слева — Вадим, Лена, Юра и Вика. Все блестит и сверкает, все расставлено, вкусно пахнет, вызывает аппетит, возбуждает веселье. За окнами морозная ночь, а им тепло, девушки в фильдеперсовых чулках, в туфлях на высоких каблуках. Планета несется по своему неумолимому пути, звездный мир совершает свое вечное движение, а они встречают от рождества Христова одна тысяча девятьсот тридцать четвертый год, у них водка, портвейн и рислинг, так они встречали одна тысяча девятьсот тридцать третий год, и селедка у них есть под горчичным соусом, и ветчина из коммерческого магазина, так они встретят и тридцать пятый, и тридцать шестой, и тридцать седьмой, и еще много других годов. Они молоды, не представляют себе ни смерти, ни старости, они рождены не для смерти, не для старости, а для жизни, для молодости, для счастья.

Но вы вместе со всеми голосовали бы за расстрел, потянули руку вверх, потому что, если не потянули, если бы голосовали против, значит, вы тоже враг и тут же с собрания вас увезли куда следует. <...> И скажу вам прямо: вероятно, и я поднял бы руку. Почему? Потому что мой единственный голос ничего не изменит. Потому что плетью обуха не перешибешь. Потому что, наконец, если я один пойду на плаху, ничего не измениться, из все равно расстреляют и меня заодно с ними. <...> Просто я говорил о том, как поступил бы на моем месте любой разумный человек: он поднял бы руку, он поступил бы так, как поступают все. В этом трагедия России, в этом трагедия русского народа.