В горниле ужаса. Рассказ человека, прошедшего через фашистский террор

Мы оба ломали голову над вопросом о том, кто же будет Мессией. Мы были в полном замешательстве. Наш народ, евреи, веками ожидал прихода Мессии. А «лиловые треугольники» были, похоже, совершенно уверены в том, что Мессией, Спасителем человечества, является Иисус. Однако евреям само лишь имя Иисуса несло смерть и разорение, а уж никак не спасение. Его последователи, начиная с крестоносцев и кончая нашими богобоязненными современниками, веками проливали нашу кровь. Как же может он стать для нас Мессией? И тем не менее, люди с лиловыми треугольниками твердили нам, что само учение Иисуса содержит осуждение того, что во имя его творили с евреями. К тому же, мы собственными глазами видели, с какой готовностью эти христиане шли на муки и смерть, лишь бы не принимать участия в причинении вреда кому бы то ни было. Они всей душой веровали в Иисуса как в Мессию, который уничтожит все зло на земле.

Мы почти забыли о мире, который существовал за оградой лагеря, но теперь увидели целые потоки людей, с опаской вливавшиеся в лагерные ворота. Пока лагерь еще смердел иссохшими трупами и зиял разрухой, американские власти потребовали, чтобы местные жители, уверявшие, будто они ничего о существовании лагеря не знали, — посетили его и увидели жестокую реальность собственными глазами. Каждому жителю соседнего Веймара, желавшему получать от властей пропитание, надлежало первым делом совершить прогулку по нашему аду.

В этой медленно двигавшейся веренице я видел людей, которым вовсе не хотелось смотреть на плоды деятельности «Третьего рейха». Они морщились, прикрывали лица носовыми платками — не только для того, чтобы утереть слезы, но и чтобы защититься от удушливой вони. Проходя мимо крематория, они видели с немым укором взиравшие на них остекленевшие глаза голых трупов. Многих из посетителей рвало, другим становилось дурно.

Они получили серьезный урок, который открыл им подлинное лицо нацизма, долгое время прятавшееся под завораживающими шествиями и элегантными мундирами эсэсовцев. Разоренная страна, разгромленная армия, жестокая нужда, а теперь и сцены чудовищного варварства, — все это повергло гордыню немецких националистов в прах. Поймут ли эти люди, что покорность и трусость задушили в них совесть и обратили Германию в пепелище?

Рассказы отца о войне внушили мне сознание абсурдности военных конфликтов и ханжества тех, кто молится по обе стороны фронта, призывая Бога благословить их смертоносное оружие. Однако бессмысленность войн бледнела в сравнении с бессмысленностью уничтожения людей, совершавшегося теперь у меня на глазах. И тем не менее, существовали служители церкви, имевшие дерзость претендовать на поддержку Бога. Немецкие капелланы восхваляли «арийские» армии, захватывавшие чужие земли для расширения Lebensraum (жизненного пространства). Они проповедовали новое евангелие: нацистскую доктрину высшей расы и выживания наиболее приспособленных. И сколько жизней уже отняло это безумие?

Эрнст Вауэр был своего рода ходячей Библией. Каждый вечер он цитировал тексты из Псалмов и Пророков. Он снова рассказывал мне вдохновляющие истории, которые я слышал в детстве. Отважный Иисус Навин, выполняя приказ Бога, вел Израиль в Землю Обетованную. Вауэр уверял меня, что вскоре явится еще более великий Иисус и поведет нас в другую Землю Обетованную, куда более прекрасную — в Рай на земле. Вауэр спрашивал меня: «Разве Бог не обещал Аврааму: "благословятся в семени твоем все народы земли"?» Он говорил мне также, что я должен забыть о «проклятии», которое по словам так называемых христиан все еще лежит на евреях, чьи предки пролили кровь Христову. Богу нет дела до проклятий, налагаемых людьми. Он судит людей по справедливости. Каждый человек сам выбирает, каким путем ему идти — праведным или неправедным. И те, кто исповедуют веру в Бога, рано или поздно окажутся победителями, как стал им Отец Авраам.

Когда я только появился в Заксенхаузене, там много говорили о казни человека, носившего лиловый треугольник. Человека этого звали Август Дикманн. Через три дня после начала войны Дикманну было приказано расписаться в получении повестки о призыве в армию, — а это была возможность избавиться от лагерного ада. Однако он в армию идти отказался. Он и помыслить не мог о том, чтобы убивать людей. Он верил в заповедь, которую знал и я: «Не убий». И всех заключенных лагеря согнали на плац, чтобы они присутствовали при его расстреле.