Первые 200 читателей этой книги, которые дадут о себе знать и предъявят доказательство, что они прочли ее, получат от автора чек на $ 5. Итак: как же доказать, что вы купили и прочли эту книгу? Возьмите в руки книгу, которую вы обязательно должны купить — приложите товарный чек или копию товарного чека — и попросите, чтобы кто-нибудь сфотографировал, как вы ее читаете или используете каким-либо иным, более подходящим способом. Особое внимание будет уделяться: а) включению в снимок младенца (или младенцев), поскольку все знают, что младенцы миленькие; б) включению в снимок младенца с невероятно длинным языком; в) снимкам в каком-нибудь экзотическом месте (только с книгой, не забывайте); г) снимкам, на которых об эту книгу трется красная панда — млекопитающее, похожее на помесь небольшого медведя и енота, также известная как «малая панда», обитает в центральной части Китая и часто трется о различные предметы, чтобы пометить территорию. КРО­МЕ ТО­ГО: Ос­та­вай­тесь, по­жалуй­ста, оде­тыми.

На кухне, ес­ли ме­ня охва­ты­ва­ет вдох­но­ве­ние, я до­стаю се­мей­ный сем­на­дца­ти­дюй­мо­вый нож для ин­дей­ки, рас­став­ляю но­ги бук­вой «А», слег­ка при­се­даю и по-са­му­рай­ски за­но­шу нож над го­ло­вой.
— Ий-а-а-а-а! — ору я.
— Не на­до, — го­во­рит Тоф, пя­тясь.
— Ий-а-а-а-а! — ору я, на­сту­пая на него, по­то­му что пу­гать де­тей сем­на­дца­ти­дюй­мо­вым но­жом очень ве­се­ло. Все­гда ин­те­рес­нее все­го иг­рать с ка­ким-ни­будь риском фи­зи­че­ской трав­мы или несчаст­но­го слу­чая.

От­дель­ной стро­кой ав­тор дол­жен приз­нать, что, та­ки да, ус­пех ме­му­аров — да и во­об­ще лю­бой кни­ги — силь­но за­висит от то­го, нас­коль­ко прив­ле­кате­лен об­раз по­вес­тво­вате­ля.
В этом пла­не ав­тор же­ла­ет со­об­щить вам сле­ду­ющее:
а) он та­кой же, как и вы;
б) он, как и вы, быс­тро за­сыпа­ет, ес­ли напь­ет­ся;
в) иног­да он за­нима­ет­ся сек­сом без пре­зер­ва­тивов;
г) он не ус­тро­ил сво­им ро­дите­лям прис­той­ных по­хорон;
д) он не за­кан­чи­вал уни­вер­си­тетов;
е) он рас­счи­тыва­ет уме­реть мо­лодым;
ж) его отец пил и ку­рил и из-за это­го умер, так что те­перь он да­же есть бо­ит­ся;
з) он улы­ба­ет­ся, ког­да ви­дит мо­лодых чер­но­кожих муж­чин с деть­ми на ру­ках;
Од­но сло­во — прив­ле­катель­ный.
И это толь­ко на­чало!

МАТЬ
А… где же ва­ши ро­ди­те­ли?
БРАТ
(раз­мыш­ля­ет, пе­ре­би­ра­ет: «Не здесь»: «Не вы­дер­жа­ли»: «Зна­е­те, со­вер­шен­но без по­ня­тия, ес­ли бы вы толь­ко зна­ли, на­сколь­ко я не в кур­се. Во­об­ще ис­то­рия со­вер­шен­но иди­от­ская. Вот пред­ставь­те: где они сей­час — ни­ка­ко­го по­ня­тия, ни ма­лей­ше­го; мы с ва­ми тут раз­го­ва­ри­ва­ем, а ку­да они по­де­ва­лись — про­сто ума не при­ло­жу. Очень стран­ное ощу­ще­ние, чест­ное сло­во. Не хо­ти­те по­го­во­рить об этом? У вас есть несколь­ко сво­бод­ных ча­сов в за­па­се?»):
Ви­ди­те ли, они умер­ли несколь­ко лет на­зад.
МАТЬ
(хва­та­ет БРА­ТА за ру­ку)
Ох, про­сти­те по­жа­луй­ста.
БРАТ
Что вы, не на­до из­ви­нять­ся.
(Ему хо­чет­ся до­ба­вить — и ино­гда он до­бав­ля­ет: «Вы ведь тут ни при чем». Он лю­бит эту ре­пли­ку, осо­бен­но с та­ким про­дол­же­ни­ем: «А мо­жет, и при чем».)

У нас уже гораздо меньше энтузиазма, и работа над вторым номером делается скорее по обязанности, чем по вдохновению. И ведь меньше всего нам — по крайней мере, мне — хотелось, чтобы наше дело стало работой. Неизбежная и жестокая ирония судьбы: мы кричали, назойливо твердили, что наши представления о том, как надо жить и работать, ничто не сможет поколебать, — и вот сами стали рабами расписания, обязательств перед рекламодателями и инвесторами, начали отсиживать на работе положенное время… Конечно, мы по-прежнему хотим изменить судьбу своего поколения и всего мира; мы все еще до какой-то степени верим, что полетим в космос, но все же, все же… Горизонт сузился, ножи заточены. Теперь у нас появились мишени, мы стали делить людей на хороших и плохих, на друзей и врагов — тех, кто нам мешает.