The Final Solution

Значение существует исключительно в сознании аналитика.

Наша страна слишком быстро прощает своих врагов и слишком торопится забыть старых друзей.

Именно неразрешимые задачи - ложные подсказки и голые факты - отражают истинную природу вещей.

Бывают случаи, когда простое понимание твоего горя может быть пусть грубым, но утешением.

Люди, в особенности полицейские, имеют привычку недооценивать способность животных осуществлять, часто с изрядным артистизмом, самые омерзительные преступления и рискованные трюки.

Лицо, обращенное к старику, было похоже на донце жестянки, с которой нищие просят милостыню, такое же тусклое и пустое.

Подслеповатое ветровое стекло и треснувшая левая фара придавали машине вид утопающего грешника с подбитым глазом, который, барахтаясь, пытается ухватиться за аллегорическую соломинку.

Нынешнее утро застало его после бессонной ночи, возлияний и размышлений по поводу разбомбленного до основания здания собственной жизни.

Не знаю, полковник, горчит или выдыхается чайный лист с годами, но со мной и то и другое точно произошло.

Мне...89 лет. И остаток дней, что мне еще отпущены, я хотел бы провести в обществе существ, несомненно, куда более разумных и сложно организованных, чем вы.

Бесстрастное лицо Линуса Штайнмана напоминало дот, у смотровых щелей которого движения, как всегда, не отмечалось.

...всякое выражение уходило с его лица. Так вода уходит в песок.

Пожалуй, можно было бы прийти к мысли, что значение существует исключительно в сознании аналитика. Что именно неразрешимые задачи — ложные подсказки и голые факты — отражают истинную природу вещей. Что вся очевидная значимость и системность имеют, по сути дела, не больше смысла, чем болтовня африканского серого попугая. Можно было бы прийти к такой мысли, подумал он, вполне можно.

Он прекрасно понимал, проходя мимо, что попугаи лори и волнистые попугайчики, спаниели и полосатые кошки и даже странное остроглазое существо, похожее на ласку, предназначались для продажи и покупки в качестве домашних питомцев, и всё-таки, идя по Клаб-Роу по какому-то, уж не вспомнить какому, делу, мистер Пэникер никак не мог избавиться от чувства, что он ступает по улице обречённых, что вся эта живая плоть, упрятанная по клеткам, к несчастью, приготовлена лишь на убой.