Сёгун. В 3 книгах. Книга 1

Сегун - это суровое, иногда жестокое повествование о мореплавателях, потерпевших кораблекрушение у берегов Японии. События происходят в XVI веке. Еще очень мало европейцев проникло в Японию, пугающую своими, как кажется пришельцам, варварскими обычаями. Но и для японцев европейцы - варвары. Столкновения двух культур, мировоззрений, невероятные сюжетные повороты сделали его популярным во всем мире. По мотивам романа снят известный фильм под одноименным названием.

Жанры

Книга из цикла

Азиатская сага

Сёгун

Джеймс Клавелл

4,5

(4,7K)

Тайпан

Джеймс Клавелл

4,6

(1,2K)

Гайдзин

Джеймс Клавелл

4,1

(430)

Благородный дом. Роман о Гонконге

Джеймс Клавелл

4,3

(193)

Король крыс

Джеймс Клавелл

4,3

(1K)

Шамал. В 2-х томах

Джеймс Клавелл

4,4

(8)

Рейтинг LiveLib

4,4

352 оценки

5
64%
4
26%
3
7%
2
3%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 421Хотят прочитать 350

Рецензии

old_bat
27 января 2013
Как же хорошо жить в век интернета! Захотелось поплыть в другую страну, сразу гуглишь ее и узнаешь о нравах и обычаях жителей. А в 1600 году людям приходилось идти на риск. Приплыл ты в Страну заходящего солнца, а они вдруг решили тебя поджарить! Да еще тебя варваром считают! Ты воспитан по принципам «один за всех и все за одного», а у них совершенно другие понятия о жизни в целом, да и о жизни каждого человека они не очень задумываются.
Для них понятия жизни и смерти не похожи на твое мировоззрение. Чего стоит один из таких эпизодов: Море надвигалось на Ябу и раненого Родригеса. Еще час и они утонут. Не было ни малейшего шанса спастись тем, кто не умел плавать. Но спасение все же было, они увидели выступ и начали кричать. Ябу не реагировал на их крики, он казался похожим на камень. Все кричали, но создавалось впечатление, что никто не издавал ни звука. Так погружен был Ябу в свою подготовку к смерти. Тогда один из самураев поговорил с другими, они все кивнули и поклонились.

...И с криком «Банзааай!» он бросился с утеса и полетел к своей смерти. Ябу с усилием вырвался из своего транса, повернулся вокруг и встал.
«Что это за люди? — думал Блэксорн беспомощно. — Было ли это мужество или помешательство? Этот человек явно совершил самоубийство, без всякого шанса спастись, чтобы привлечь внимание другого, который уже отказался от борьбы за жизнь. Это не имело смысла! Они не признавали смысла».

А взаимоотношения с женщинами! Это совершенно отдельная песня. Величавая и лишенная каких-либо страстей. Не удивляйтесь, в Японии с этим делом все обстоит очень просто, ведь у них:

Страсти не надо сдерживать – их надо удовлетворять.

Ты - жена, и в этом твой почет и твои оковы. Ты – гейша, и в этом твои преимущества, но и свои проблемы. Ты можешь о чем угодно беседовать с женой твоего ночного господина, и она тебе окажет всяческий почет и уважение. Ей будет интересно все, что происходило в деревне за время ее отсутствия. За исключением того, что происходило ночью наедине с ее мужем. Ведь это неважно для его жены.
Европейцу, воспитанному на дуэлях и серенадах такого не понять. Поэтому, пойдем мы с вами дальше. Роман еще очень далек от завершения, Блэксорн только находит пути к сердцам японцев. Хотя, о чем это я? Какие пути! Я лукавлю, ведь понять японцев невозможно, помните? А все почему? Что мешает конструктивной беседе о сотрудничестве?

Ты никогда не сможешь договориться с японцами. У них шесть ликов и по три сердца.

Нам, таким продвинутым в анатомии этого не понять. Просто примем на веру. Знаете, что мне очень-очень понравилось в книге? Это внутреннее благородство и внутренняя тишина японцев. Не удивляйтесь. Хоть на протяжении всего этого огромного романа и не было ни одной мирной страницы. Все какие-то были разборки и махания мечами-саблями-или как их там еще называют. Но, автор с таким мастерством все описал, что не было отвращения. Книга читается на одном дыхании.

Терпение очень важное качество. Сильные люди — терпеливые, Анджин-сан. Терпение — значит сдерживание себя при семи чувствах: ненависть, любовь, радость, беспокойство, гнев, огорчение, страх. Если вы не даете себе воли в выражении этих семи чувств, вы терпеливы, тогда вы скоро поймете характер всех вещей и будете в гармонии с вечностью.
Согласитесь, как же нам сейчас этого терпения не хватает!
А вот еще один важный момент. О чем мы в первую очередь подумаем, услышав о какой-то проблеме ближнего? Естественно, о плохом подумаем. А потом еще и начнем к своей жизни примерять плохое, смаковать подробности и старательно преувеличивать беду. Японцы же совершенно противоположному учат своих детей с самых первых лет жизни. Главное – это увидеть вначале светлое, радостное. Оказывается, это намного сложнее, чем увидеть плохое:

«Всегда помни, дитя, — внушал ее первый учитель, — что думать о плохом — действительно легче всего. Чем больше о нем думаешь, тем больше накликаешь на себя несчастья. Думать о хорошем, однако, требует усилий. Это одна из вещей, которая дисциплинирует, тренирует»

Вот такое получилось приятное знакомство с книгой. С каким-то внутренним сожалением переворачивала я последние страницы. Очень не хотелось расставаться с ее героями. Уверена, что потом не раз ее буду перечитывать. А сейчас очередной совет японцев:

Посмотрите на эти камни. Прислушайтесь, как они растут.
Что??
Читать далее
138 понравилось
88
3,9K
violet_retro
3 февраля 2014
Прочитать эту книгу – совсем как примерить на себя настоящее японское кимоно. Ощущение гарантированно будет непривычным, а многочисленные складки шелка не менее объемны, чем увесистый даже в электронном виде «Сёгун». К тому же, в кимоно нет привычных пуговиц, только неудобные шнурки и завязки, а в тексте книги предостаточно фраз на японском, так что разбираться, как связать всё воедино, так или иначе придётся самостоятельно.
Для начала, нужно облачиться в простую нижнюю рубашку нагадзюбан. На ней нет причудливого рисунка и функции ее утилитарны. Увидеть нагадзюбан можно разве что мельком, это слишком обыденный предмет для того, чтобы его демонстрировать намеренно. Так и быт японцев в сюжете проскальзывает лишь легкими намеками. Чтобы их заметить, нужно смотреть внимательно. Вот тонкая нить философии дамы той эпохи, которая умеет находить радость в бутоне цветка или стуке дождевых капель, чтобы не думать о плохом, ведь поддаться слабости было бы слишком просто. Вот совершенно чуждая европейцу эстетика жестокости, когда для беседы о пытке можно сложить поэтические строки. Уксусный привкус повседневной пищи и слетающие с плеч головы – вот основа и уток. Кроме того, автор то и дело ненавязчиво рассказывает читателю, что именно происходит на данный момент в истории, кто взошел на престол, а кто покинул его и почему, какие проблемы волнуют мореходов и что им нужно для счастья. Основа-нагадзюбан соткана из всего этого тщательно и выглядит прочной.
После этого пора приступать к кимоно. Их будет несколько, одного недостаточно для истинной красоты. На первом по нежно-голубому фону вод, то вспененных штормом, то спокойных и гладких, как шелк, на котором они и изображены, время от времени встречаются искусно очерченные корабли. Нактоузы, топсели, шпигаты – на рисунок не пожалели времени и кисть не ограничилась наброском паруса и кормы. Но это самое нижнее кимоно, не стоит надолго задерживать на нем взгляд. Пусть служит лишь оправой, фоном для следующих слоев костюма.
Второе кимоно будет из серого шелка. Если бы из стали можно было выткать нить, кимоно из нее выглядело бы именно так. На одной его половине изображены самураи, все как один отборные воины. Гвозди бы делать из этих людей, что, впрочем, не означает, что они похожи на металлические болванки. Напротив, каждый из них – тонкой работы. Японские Макиавелли и вояки с неповоротливыми умами удаются автору одинаково хорошо, хитросплетения придворных интриг еле дают перевести дух. На второй тоже человеческие фигуры. Испанцы, португальцы, у всех на шеях поблескивают вышитые золотистой нитью кресты. Несколько антиклерикальная линия сюжета повествует о ситуации, старой как мир: церковь хочет денег, власти и могущества, но, дабы не уронить лицо, нуждается для этого в марионетках-исполнителях.
Третье кимоно цвета пепельной розы. На спине его изображены женские силуэты. Не только Марико, японка, женщина-самурай, христианка, хоть посвященная ей линия сюжета и достаточно яркая, но и другие, самоотверженная Фудзико, живое произведение искусства Кику. Образ женщины в табуированной, традиционалистской культуре вообще не может не привлекать внимание, по крайней мере, мое. Не имея ни свободы жить, ни свободы умирать, японки все равно не кажутся безликими рабынями мужчин. Правда, рукава-содэ сразу кажутся слишком длинными и неудобными, когда пытаешься примерить такую жизнь на себя. Но тем интереснее становятся впечатления от прочтения.
На самом деле, слои наряда могут быть в любом порядке. Пока перед читателем неторопливо разворачивается линейное повествование, каждый из них по очереди обретает новые детали. Выбирать, какая из сюжетных линий важнее, приходится самостоятельно. Морские баталии и дворцовые перевороты, техники боя, детальные описания привычек и нравов того времени, вопрос сочетаемости христианских ценностей и типично восточной философии, - жаловаться на скудный выбор интересных моментов не приходится точно.
Остается только завершающий элемент наряда – пояс оби. Он выделяется на фоне материи для верхнего кимоно как независимая деталь, но все же, между ними определенно есть гармония. Это Блэксорн, первый англичанин в Японии, один среди чужеземцев. Для того, чтобы пояс сохранял четкость форм, используется специальная дощечка оби-ита. Блэксорн и тут не разрушает сходства – он тоже по-своему деревянный и нередко ведет себя как настоящий чурбан. Может быть, такова авторская задумка. Читателю будет проще представлять все происходящее как увиденное своими глазами, если голова, через которую он смотрит, будет не слишком уж сложной конструкции. А может, на фоне японцев любой европеец получился бы несколько неотесанным. Жаль только, что узнать, как вел себя и что чувствовал реальный кормчий Уилл Адамс, вдохновивший Клавелла на создание Блэксорна, практически невозможно. Но вот, например, его письмо жене куда элегантнее того, что сочинял книжный кормчий.
И наконец, последняя общая черта. Как и традиционный костюм, книга заинтересует, скорее, гайдзина, а не японца. Конечно, у Клавелла получилась не сюрреалистичная даже-не-пытайтесь-понять Япония Нотомб или быстрорастворимая и легкоусвояемая Япония Харуки Мураками. Но все же, в книге много намеков, деталей, подсказок, сопоставление Востока с западной культурой в ней очевидно. Но ведь и я самый что ни на есть гайдзин, разве нет? Поэтому я могу только удивленно посмотреть на себя в странноватом на долговязом европейском туловище кимоно, на себя с «Сёгуном», совершенно неожиданно прочитанным за пару дней, и сказать Клавеллу-сан «аригато годзаимасита».
Читать далее
112 понравилось
39
3K
SilverFir
21 июля 2020
Как стать японцем
Признаться, сериальную экранизацию, которая популярна, по всей видимости, даже больше книги, я не смотрела. Добавляя этот опус (а по-другому книгу объемом более чем в 1200 страниц язык не поворачивается назвать) в виш-лист, я ориентировалась исключительно на восторженные отзывы в ленте друзей. Возможно, когда-нибудь и исправлю это упущение. А может быть и нет – ведь сюжет сериала, практически полностью идентичный книге, мне уже известен, да и собственное представление о героях вполне сложилось – в романе все они описаны весьма доходчиво, так что в визуализации особой необходимости нет. Тем паче, что история эта кровавая, грязная и невесёлая. Впрочем, вряд ли можно было ожидать чего-то иного от столкновения двух цивилизаций, настолько отличающихся друг от друга…
1600-й год от Рождества Христова. Голландское судно, сильно потрепанное долгим путешествием через полмира, терпит крушение у берегов Японии, страны для европейцев почти неизвестной. Уцелевшие моряки во главе с капитаном-англичанином Джоном Блэкторном попадают в руки местных жителей и на собственном опыте познают все прелести восточного гостеприимства. Правда, продлится это недолго – ровно до того момента, как о крушении станет известно местным властям. С этого момента моряки (и, в частности, капитан) станут пешками в большой политической игре, которую японцы ведут столетиями, и к которой не так давно по меркам этой древней закрытой цивилизации подключились и представители католической церкви, преследующие свою собственную выгоду от насаждения христианства всюду, куда только дотягиваются их длинные руки.
Поначалу Блэкторн не вызвал у меня особенной симпатии – высокомерный англичанин, считающий себя выше других и не приемлющий чужих нравов и верований. Правда, его поведение изменится достаточно быстро – жить хочется каждому, пусть даже ради того, чтобы выжить, придётся усмирить свою гордыню. Кроме того, Блэкторну есть что предложить местным властям – он весьма неглуп и прекрасно осведомлён об истории и географии исследованного европейцами мира, сведущ в кораблестроении и отлично знаком с современными видами вооружений, а также неплохо разбирается в политических коллизиях европейцев и их планах колонизации «отсталых» народов. Именно поэтому ему повезёт избежать жуткой смерти – ведь местный князь, Торонага, заинтересовавшись его знаниями и умениями, возьмёт Блэкторна под своё крыло.
Капитану предстоит узнать Японию и японцев изнутри, изучить их язык, познать нравы, обычаи и бытовые навыки (так, например, для «просвещенного» европейца поначалу казалось диким стремление аборигенов при каждом удобном случае принимать ванну, в Европе, как известно, мыться принято было два раза в жизни – при рождении и после смерти), проникнуться их отвагой и готовностью отдать жизнь во имя чести, стать полезным своему сюзерену и даже по-настоящему влюбиться. И всё это описано подробно, с мельчайшими подробностями, что лично мне, никогда особенно Японией не интересовавшейся, показалось весьма занимательным и информативным. Стало гораздо понятнее, почему у японцев сложился такой необычный менталитет. Беспрекословное подчинение тому, кто выше тебя, сдержанность в эмоциях, умеренность в пище и своеобразный взгляд на мир – принятие своей судьбы, как неизбежности, кармы, и породили некую отстранённость этой нации от всего остального мира и её своеобразие. И даже капитан Блэкторн, которого теперь называют Андзин-сан, поначалу совсем не желавший уподобляться японцам, показавшимися ему поначалу жестокими и злобными дикарями, с течением времени становится равным самым лучшим из них.
Забавно, но в названии этой книги заключено некое противоречие – ведь сёгуном, по сути, правителем государства (император-то императорствует, но и работать во благо нации кому-то надо), жаждет стать совсем не главный герой романа. Повествуя о судьбе европейца, под влиянием обстоятельств вынужденных стать совсем другим человеком, автор готовит читателю мину замедленного действия, которая взорвётся только в самом финале. Бедняга Андзин-сан при всех его новоприобретенных достоинствах лишь крохотный винтик в огромной политической машине, сконструированной его повелителем, Торонагой, большую часть времени ловко прикидывавшемся «сбитым лётчиком» большой японской политики. И уровень многослойной интриги не может не поражать. Тем более, что её удалось воплотить в реальности. В самой настоящей реальности, к слову – ведь эта вымышленная книжная история довольно точно отражает события, произошедшие в Японии в самом начале XVII века, а её персонажи имеют исторически достоверные прототипы. И этим роман подкупает.
Хорошая книга, немного затянутая поначалу, и слегка скомканная к финалу, на мой взгляд. Жаль, что автора, при всём его многословии, не хватило на хотя бы небольшой эпилог, из которого читателю можно было бы уяснить, что затеянная Токугавой Ияэсу, принцем Минамото, (нетрудно догадаться, что именно эта историческая личность в романе выведена под именем Торанага-сама) многоуровневая интрига привела к становлению целой династии сёгунов, просуществовавшей более двух с половиной веков, а английский капитан (которого, к слову, на самом деле звали Уильям Адамс), впоследствии стал его личным переводчиком и советником, обрёл в Японии вторую родину и вторую семью и не пожелал вернуться домой. Впрочем, до конца своих дней он трогательно заботился об оставшихся в Англии жене и дочери, высылая им немалые деньги, а после своей смерти завещал разделить своё состояние между обеими своими семьями поровну. Весьма порядочный человек был, и память о нём в Японии жива до сих пор.

Читать далее
106 понравилось
0
4K