Фиорды: Скандинавский роман XIX — начала XX века

Жизнь, я не понимаю тебя!

Честолюбие - вещь редкостная.

Врач - это всегда одно из двух, либо друг человечества, либо честолюбец.

Я хороню тебя, Ева, смиренно целуя песок на твоей могиле. Густая, алая нежность, заливает меня, когда я вспоминаю тебя.

Осень разоряет мои деревья. Каштан под окном уже голый и черный. Тяжко клубясь, ползут над крышами тучи, и солнца я не вижу совершенно.
Я купил себе новые занавеси в кабинет: совсем белые. Проснувшись нынче утром, я подумал было, что выпал снег; в комнате стоял точно такой свет, как бывает от первого снега. Мне почудился его свежий, влажный запах.
Скоро и вправду пойдет снег. Уж запахло им в воздухе.
И хорошо, что пойдет. И пусть идет. Пусть сыплется.

Землю заливает нежный румянец,стыдливый румянец всех обнажённых сердец, и ночь окрашивается этим алым румянцем

Супружеские права. Права. Я провел рукой по лбу. У меня темнеет в глазах, когда я слышу это слово, употребляемое в таком смысле. Боже ты милостивый, надо же додуматься, и здесь не могли обойтись без прав и обязанностей!

Обошла меня жизнь.

Заповедь первая: не разумей слишком многого. Но тот, кто уразумел эту заповедь, — тот уже слишком многое уразумел.

Не разгадывать загадок! Не спрашивать! Не мыслить! Мысль что разъедающая кислота. Ты думаешь поначалу, что она разъест лишь прогнившее и больное, непригодное для жизни. Но мысль мыслит по-своему: она разъедает все подряд. Она начинает с добычи, которую ты сам же с величайшей охотой швыряешь ей в пасть, но не воображай, что она насытится. Она не успокоится, покуда не сожрет до последней крохи все, что есть у тебя заветного.