Коллаборационизм: природа, типология и проявления в годы второй мировой войны

Известный российский военный историк доктор исторических наук, профессор, академик Академии военных наук М. И. Семиряга подсчитал, что число тех граждан, которые в оккупационных странах Европы сотрудничали с врагом, было примерно таким же, как и участников движения Сопротивления, сражавшихся с этим же врагом. Почему так случилось? Каковы истоки этого необычного явления, вошедшего в историю минувшей войны под одиозным названием «коллаборационизм», в каких формах и методах оно проявлялось, какими ...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,2

5 оценок

5
20%
4
20%
3
20%
2
40%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 6Хотят прочитать 21

Рецензии

DollakUngallant
5 ноября 2025
Имя Михаила Ивановича Семиряги в исторической науке достаточно знаковое.
Широкой общественности оно стало известно тем, что в перестроечные годы он, будучи сотрудником института военной истории, первым в стране опубликовал секретный протокол к советско-германскому договору о ненападении от 18.09.1939 г. Он же придал гласности другие исторические документы Второй Мировой войны, в том числе о Катыни. Его публикации открыли новый, многолетний и мощный поток антисоветской истерии. Который не иссяк до сих пор.
Теперь после прочтения его книги мне стало понятно, что М. Семиряга еще едва ли не родоначальник современного укронационализма в российской историографии. Представителей укронационализма в российской историографии не так много, но они есть.
Огромный «талмуд» М. Семиряги «Коллаборационизм. Природа, типология…» я прочитал с большим трудом. И не столько по причине объема текста, который большей своей частью содержит общие сведения о Второй МВ и не относится к вопросу коллаборационизма, сколько по политической позиции автора. Позиции, под которую он подстроил весь свой исторический «анализ» и выводы. При этом, умолчав о том, что не укладывается в его концепцию.
Бросается в глаза, что, с начала тома автор свой рассказ о событиях Второй Мировой войны строит с позиции «классически» советской, как и положено доктору наук, доценту Института военной истории, полковнику коммунисту. А вот уже где-то к середине текста, М. Семиряга, цитируя книгу «Берлинский дневник» княжны М. Васильчиковой, впервые подчеркивает равенство политики Гитлера и Сталина. Говорит, что идеологии коммунизма и нацизма (фашизма) союзные, родственные. Умалчивая, что страны Европы целиком и полностью добровольно, по-родственному вставали в ряды «Великого Рейха» и именно им нужно сейчас забыть про это и про то, что Сталин воевал с Гитлером. Нужно их уравнять. Надеются, что тогда их поддержка Гитлера забудется.
Где-то с середины текста М.Семиряги становится понятно, что начиная с середины 1990-х годов, он «переобулся». И не взирая на то, что страна Советов была его родиной, кормилицей, и он, будучи не последним в ней человеком, начал в своей книге грязью поливать и власть, и коммунистов в рядах которых находился много лет. А переписывать начало работы уже, видимо, было недосуг.
В целом этого приспособленца Семирягу, выходца из Винницкой губернии я понимаю. Начинал он работу будучи коммунистом-историком при СССР. После развала страны происходят поразительные метаморфозы не только с нашим автором. Многие историки быстро перекрашиваются и, вуаля: уже коллаборационизм (сотрудничество с нацистами) признается национально-освободительным движением.
Кстати говоря, ссылка на дневники Васильчиковой для серьезного историка нелепа. Поскольку ее текст – это записи коллаборантки, работавшей в Бюро пропаганды и МИДе, но по содержанию, как бы сейчас сказали, болтовня великосветской тусовщицы, не глубокой и не очень умной. Из достоинств, которой можно назвать только ее знакомство с некоторыми участниками покушения на Гитлера. При чем такого невинного знакомства, что Васильчикова никак не пострадала при разгроме заговора против Гитлера. В ее записках львиная доля текста про то, как и куда ездили обедать, ужинать, впечатления дня. Оценка кто как выглядит, кто какими гардеробом, мебелью, замками располагает. Оказавшись в положении неимущей княжны, вынужденной работать на копеечную зарплату, она с гордостью пишет о том, что ей не отказано в приемах в домах самых древних родов Европы. В дневниках практически звучат имена Миттернихов, Бисмарков, Вяземских, Шварценбергов и прочих и прочих Гогенцоллернов. Ее свидетельства – не более чем великосветская болтовня.
Она полна сведений, на уровне «агентства ОБС». То есть слухов, которых в аристократической среде было предостаточно. Так, например, Васильчикова сообщает в своем дневнике про то, что (в 1940 г.) гестапо следит за «белыми» русскими (то есть теми, кто ушел в эмиграцию от красных). Поскольку Германия дружит с Советской Россией. Белым русским правительство не доверяет. А через несколько дней пишет, что в Берлине (!) дает концерт ансамбль русских белых «черноморских» казаков.
Тезисы Семиряги в рассматриваемой книге следующие:
1 В октябре 1925 г. локарнскими соглашениями была объявлена неприкосновенность границ между Германией, Францией, Германией и Бельгией. В такой гарантии Польше и Чехословакии было отказано. Тем самым задано направление будущей германской агрессии.
2 Одной из причин коллаборационизма (поддержки фашизма и нацизма) в Европе стали проблемы национальных меньшинств, их стремление к сепаратизму. Сепаратисткие движения все были профашистскими.
Их идеями были.
В частности, разрушение федеративной Югославии. Белград задерживал развитие несербских регионов. И великосербская политика, – угнетение хорватов и словенцев привела к тому, что хорватские усташи искали помощи у Муссолини. За раскол страны выступала немецкая община (естественно).
В Греции: дискриминация албанцев, турок, болгар и македонцев, закрытие греками славянских школ.
В Румынии: отсутствие политических прав у бессарабских молдаван и буковинских украинцев.
В Венгрии: массовая мадьяризация невенгерских национальностей.
В Австрии: денационализация хорватов (запрет языка), германизация словенцев.
В Польше: великодержавность и фашистский режим Пилсудского. Украинские и польские националисты объединяются против Советского Союза.
В Чехословакия: ассимиляция словацкого народа.
Во Франции: фламанцы устремленный народ в единство с Германией.
Бельгия: районы Эйнен и Мальмеди, нерешенность национальных вопросов.
3 Другим истоком коллаборационизма являлись национал-фашистские и профашистские движения: словацкая людская партия (А. Глинка), голландское национально-социалистическое движение (А. Муссерт) и две национал-социалистические партии (Р. Ван Гаппард, Ю. Гердтманн), норвежское «Национальное единение» (В.Квислинг).
4 Немецкие общины, симпатизировающие Германии, которые переселялись, выселялись из регионов странах Европы:
– Эльзас и Лотарингия во Франции (выселялись десятки тысяч немцев);
– Эйнен и Мальмеди в Бельгии;
– Южный Тироль в Италии (правительством Муссолини выселяются австрийцы);
– Познань и Поморье в Западной части Польше (в первые годы после Первой Мировой войны выселено 800 тыс. немцев);
– из Западной Украины и Белоруссии (135 тыс. немцев), Бессарабии и Буковины (88,5 тыс. немцев), Эстонии и Латвии (18 тыс.), Литвы (50 тыс.) из зоны интересов СССР переселено в Германию.
В результате в указанных странах оставалась, по существу, существовала многотысячная агентура Германии, которая после оккупации перешли на сторону нацистов. Чтобы «по призыву и под руководством великого фюрера объединиться с Германией, войти в «Великий Рейх».
Народы Дании, Швеции, Нидерландов принадлежат к германской семье языков, они близки в культурном отношении немцам, всегда имели активные экономические связи с Германией.
Потому им не составило никакого труда, и с большой радостью, наиболее органично, но вместе с остальными странами Европы дружно покориться нацистам. После оккупации них даже не изменилась форма управления государством. Государственные службы: полиция, почта, транспорт, система образования и прочие функционировали как ни в чем не бывало.
Этим странам нужно было только на пару дней, от силы неделю, изобразить «борьбу за независимость, сопротивление захватчикам» и тут же сдаться. Очень интересно, помнят ли, например, датчане имена тех двух солдат, которые погибли в вооруженной борьбе с нацистами, что сопротивление оккупации было прекращено через 6 часов после нападения.
Здесь только польская армия в плане сопротивления оккупации несколько выбивается из общего строя.
Формы коллаборационизма, их природу и типологию на территории СССР автор описывает не столь продолжительно, как излагает события Втрой Мировой войны и состояние стран участников. И здесь его позиция украинского националиста раскрывается в полной мере.
Заявив, что в апреле 1941 г. в Кракове на II Большом Конгрессе ОУН Украина создала свои вооруженные силы, он считает, что «…идеологии фашизма и «московского большевизма» чужды украинской духовности». По его мнению, ничуть не отличающемуся от мнений лидеров ОУН, Украинские вооруженные силы, поддержав немецкую армию вступили в бой за окончательный развал «московской тюрьмы народов».

«… в исторической памяти украинского народа сохранились и ужасные времена, когда российские самодержцы в нарушение духа прежних договоренностей грубо вмешивались во внутренние дела украинского народа, подавляли его культуру и национальную государственность и в конечном счете силой ликвидировали гордость украинского народа – Запорожскую Сечь, которую российские авторы, к сожалению, и ныне называют «бандой разбойников»…»
И т.д. и т.п. огромный объем материала (не выдерживающего никакой критики, выстроенного на выдумках укронационалистов) советского историка (далеко не первого в моей библиотеке), «внезапно» воспылавшего доносить «новую правду», противоположную той, что много лет транслировал как советскую, коммунистическую, «единственно верную».
После книги фамилия Семиряга для меня стала нарицательной. Она стала термином, определением «историка»-перевертыша.
Можно ли доверять работам такого человека?
На мой взгляд – конечно нет.

Читать далее
21 понравилось
2
177