Психология бессознательного

Подобно тому как каждый ручей ищет долину и широкую реку, направленную к пологим берегам и равнинам, жизнь так же стремится стать будничной и рутинной. Необычное, если оно не заканчивается катастрофой, может вкрадываться в будни, но не так уж часто. Если героизм становится хроническим, то он оканчивается спазмом, и этот спазм ведет к катастрофе или неврозу или к тому и другому. Ницше застрял в состоянии высокого напряжения. Но в этом экстазе он мог бы с тем же успехом сопротивляться и христианству.

Поскольку при этом мыслилось, что эта энергия есть не что иное, как сила полового влечения, то речь шла о ее «сублимированном» применении с допущением того, что пациент с помощью анализа получает возможность «сублимировать» сексуальную энергию в некоторую другую форму, т. е. находить для нее некоторый несексуальный способ применения, например, занятие искусством или какой-либо еще благой или полезной деятельностью. Согласно этому взгляду, пациент имеет возможность произвольно или в соответствии со своей склонностью осуществить сублимацию своих инстинктивных сил.

Обесценивание и вытеснение такой сильной функции, как религиозная, естественно, имело значительные последствия для психологии индивида. Дело в том, что обратный приток либидо чрезвычайно усиливает бессознательное и через свои архаические коллективные содержания он начинает оказывать на сознательный разум мощное влияние. Период Просвещения, как известно, завершился ужасами французской революции. И сейчас мы опять переживаем это возмущение бессознательных деструктивных сил коллективного психического. Результатом этого явилось невиданное прежде массовое убийство2. Это — именно то, к чему стремилось бессознательное. Его позиция перед этим была безмерно усилена рационализмом современной жизни, который обесценивал все иррациональное и тем самым погружал функцию иррационального в бессознательное. Но если уж эта функция находится в бессознательном, то ее исходящее из бессознательного действие становится опустошающим и неудержимым, подобным
неизлечимой болезни, очаг которой не может быть уничтожен, так как он невидим. В этом случае и индивид, и народ по необходимости вынуждены жить иррационально и применять свой высший идеализм и самое изощренное остроумие лишь для того, чтобы как можно более совершенно оформить безумие иррационального.

Есть случаи, по всей видимости, вполне нормальные, в которых никаких особенных невротических симптомов не наблюдается,— возможно, это врачи и воспитатели, которые даже гордятся своей нормальностью, являются образцами хорошего воспитания и к тому же обладают в высшей степени нормальными взглядами и жизненными привычками, нормальность которых, однако, есть не что иное, как искусственная компенсация
того или иного латентного (скрытого) психоза. Сами они отнюдь не догадываются о своем состоянии. Их догадка, пожалуй, выражается лишь косвенно в том, что они питают особый интерес к психологии и психиатрии, бессознательному подобные вещи привлекают их, как свет бабочек.