Психология бессознательного

Эта идентификация с социальной ролью вообще представляет собой щедрый источник неврозов. Человек не может безнаказанно отказаться от себя в пользу искусственной личности. Одна лишь попытка этого обычно вызывает бессознательные реакции, изменения настроения, аффекты, фобии, навязчивые представления, слабости, пороки и т.д. Социально «сильный мужчина» в «частной жизни» — чаще всего ребенок ребенком по отношению к состоянию собственных чувств. Его общественная дисциплинированность, которой он так настойчиво требует от других, в частной жизни болезненно «буксует». Его «любовь к своей профессии» дома обращается в меланхолию; его «безупречная» публичная нравственность под маской выглядит поразительно — мы уже говорим не о поступках, а только о фантазиях. Впрочем, жены таких мужей могли бы порассказать об этом кое-что. Его самозабвенный альтруизм... спросите об этом у его детей.

Дело в том, что понятие бога – совершенно необходимая психологическая функция иррациональной природы, которая вообще не имеет отношения к вопросу о существовании бога. Ибо на этот вопрос человеческий интеллект никогда не сможет ответить; еще менее способен он дать какое-либо доказательство бытия бога. Кроме того, такое доказательство излишне; идея сверхмогущественного, божественного существа наличествует повсюду, если не осознанно, то по крайней мере бессознательно, ибо она есть некоторый архетип. Есть нечто в нашей душе от высшей власти – и если это не осознанный бог, тогда все же по крайней мере это – "чрево", как говорит Павел. Поэтому я считаю более мудрым осознанно признавать идею бога; ибо в противном случае богом просто становится нечто другое, как правило, нечто весьма неудовлетворительное и глупое, что бы там ни выдавливало из себя "просвещенное" сознание. Наш интеллект уже давным-давно знает, что мы не можем правильно мыслить бога, не говоря уже о том, чтобы представить его. Раз и навсегда нужно признать, что вопрос о боге – это такой вопрос, на который нельзя ответить. Но "consensus gentium" (согласие народов) извечно говорил о богах и вовеки будет говорить о них. Сколь бы прекрасным и совершенным по праву ни считал человек свой разум, он точно так же вправе быть уверенным, что разум – это всего лишь одна из возможных функции, соответствующая лишь одной стороне мировых феноменов. Со всех сторон нас окружает иррациональное, не согласующееся с разумом. И это иррациональное также есть психологическая функция, именно коллективное бессознательное, тогда как разум по существу связан с сознанием. Сознание должно обладать разумом, чтобы впервые открывать пор в хаосе неупорядоченных индивидуальных случаев мирового целого, а затем – по крайней мере в пределах человеческих возможностей – также творить этот порядок.

Нормальным считается тот человек, который может существовать абсолютно при всех обстоятельствах, которые обеспечивают ему необходимый минимум жизненных возможностей. Однако многие на это не способны; поэтому-то и не слишком много нормальных людей. То, что мы обычно понимаем под «нормальным человеком» — это, собственно, некий идеальный человек, и счастливое сочетание черт, определяющих его характер,— явление редкое. Подавляющее большинство более или менее дифференцированных людей требует жизненных условий, дающих больше, чем относительно обеспеченное питание и сон. Для них конец симбиотических отношений означает тяжелое потрясение.

Как известно, у любого человека есть, так сказать, не только такая странность, но и способность — разговаривать с самим собой. В каждом случае щепетильной дилеммы мы — во весь голос или тихо — ставим себе (а кому же еще?) вопрос: "Что я должен делать?" И мы (а кто же еще?) даже отвечаем на него. В намерении познакомиться с глубинами своего существа нам и дела мало до того, что мы в известном смысле живем в метафоре. Мы должны терпеливо переносить как символ нашей собственной дикарской отсталости (или, слава богу, еще оставшейся естественности) тот факт, что мы, как те негры, лично беседуем со своей "змеей".