«Долг биографа – представить документы, сохранившие важные этапы жизни объекта исследования, объяснить существенные факты реальной жизни героя, а не отношение к ним (или придумывание их – такое тоже часто случается) мемуариста. Ведь меняется не только сам человек, меняется и общество, приходит другой исторический период, другой социальный строй – и тот, кто жил, не совпадает с тем, кто вспоминает о своей жизни. Дело здесь не в слабостях памяти, не в болезненной склонности к самолюбованию или лжи, как часто пытаются объяснить «странность» некоторых воспоминаний. Дело в том, что редко кому удается сохранить идентичность при переменах.»
Книга состоит из авторских статей, в которых Забродин исследует архивные документы и пробует объяснить, почему одни и те же события в письмах и мемуарах Эйзенштейна трактуются по-разному. Статьи расположены в хронологическом порядке, но делают «круг» – книга начинается письмами юного Рорика, он же Котик, к матери и заканчивается воспоминаниями Сергея Михайловича о её смерти.
Письма к Юлии Ивановне, наравне с письмами Елизаветы Телешевой, стали для меня самой интересной частью книги. Живя в Риге, будущий режиссёр часто писал матери в Петербург. Как отмечает Забродин, в то время Серёжа ещё не знал, что родителей надо не любить, отец ещё не стал хаус-тираном, потому описания отличаются яркостью, живостью и непосредственностью.
А письма Елизаветы Сергеевны к Сергею Михайловичу приведены монологом, как в «Человеческом голосе» Кокто. Отношение Эйзенштейна к близкому, смертельно больному человеку, конечно, озадачивает своим равнодушием. Зная, что умирает, Елизавета Сергеевна писала ему: «И, главное, научитесь хоть немного думать о людях. Не знаю, многие ли способны на такую трудную жизнь, как Пера Моисеевна и я. Надо очень уж любить Вас, чтоб всё прощать.»
Грустно...
10 понравилось
