По эту сторону рая

Он уже почти пришел к выводу, что Принстон состоит наполовину из безнадежных филистеров, а наполовину из безнадежных зубрил, и встретить человека, который говорил о Китсе без ханжеских ужимок и в то же время явно привык мыть руки, было для него праздником.

И много еще вечеров он провел там, грезя наяву о тайных кабачках Монмартра, где матово-бледные женщины поверяют романтические секреты дипломатам и кондотьерам и оркестр играет венгерские вальсы, а воздух густо настоян на лунном свете, интригах и авантюрах.

Принстон, по-моему, это что-то медлительное, красивое, аристократическое – ну, понимаете, как весенний день. Гарвард – весь замкнутый в четырех стенах…
– А Йель – ноябрь, морозный и бодрящий, – закончил монсеньор.

Твердых принципов у нее не имеется, жизненная философия сводится к carpe diem[18] для себя и Laissez-faire[19] для других.

Я сам в университете писал рецензии на книги. И до чего же это было весело - человек честно, добросовестно пытается обосновать какую-то теорию или предложить лекарство, а ты клеймишь это как "легкое чтение для летнего времяпровождения".

Мы – это ты,а не я. ты настолько часть меня, насколько я вся

Все, дорогое нам с тобой,
Мы позабудем…
Смех и грусть
Растают, словно снег весной…
Мечты избудем —
Ну и пусть!
Рассвет, что пробуждая экстаз,
Гнетет свечением пустым,
И чувств, что опьяняли нас,
Не ощутим.
Нет, милый, полно, не тоскуй…
Чувств угасанью
Не перечь…
Увял последний поцелуй,
Да и молчанье
В пору встреч
Не даст по вспененным волнам
Метаться призракам былым:
Их, если и предстанут нам,
Не разглядим.

At fifteen you have the radiance of early morning, at twenty you will begin to have the melancholy brilliance of the moon.

Ум - не защита от секса, так же как и чувство приличия.

Будь добр, не порть мне удовольствия. Если мне нравится с видом наивного ребёнка внушать людям, будто я считаю себя гением, не препятствуй мне в этом.