Гений среди удобрений
Ефимов И.М. Связь времён. Записки благодарного. В старом Свете. — М.: Захаров, 2011. — 464 с. : ил.
Я не буду подробно разбирать эту тошнотворную книгу: она этого не заслуживает. Ограничусь некоторыми беглыми заметками об авторе (ибо перед нами, как-никак, автобиография довольно известного литератора).
Игорь Ефимов (1937—2020) был в СССР человеком преуспевающим. Членом Союза советских писателей (люди старшего поколения знают, как это было важно). Еврейское происхождение нисколько ему не мешало, ибо в его советском паспорте, в графе «национальность», чёрным по белому написано было «русский». Хорошо зарабатывал. Жил в Питере. Получил, по милости вышнего начальства, четырехкомнатную квартиру в писательском доме на канале Грибоедова. Наслаждался всеми благами жизни, имел уникальный круг общения (цвет тогдашней еврейской литературной богемы, включая Бродского). Немножко философствовал; уверовал в свою гениальность; зачислил себя в великие мыслители. Напечатал кое-что антисоветское на Западе (под забавным псевдонимом Андрей Московит, указывающим слишком уж ясно, что автор — еврей). Разоблачения не последовало, но в 1975 г. он по случайному поводу был вызван в КГБ на беседу. Перетрусил, естественно. Осознал, что пахнет жареным, и начал готовиться к эмиграции, что и осуществил три года спустя, сумев доказать своё еврейское происхождение (русских в те времена за границу не выпускали). В США вполне прижился и сочинил там ещё много книг, хороших и разных. В том числе — двухтомную автобиографию «Связь времён».
В аннотации утверждается, что Ефимов написал — ни много, ни мало — свой вариант «Былого и дум». Кощунством это нельзя назвать: слишком уж глупо. И очень характерно, что в один ряд с Герценом поставил Ефимова не кто-нибудь, а его старый друг Бродский (см. басню дедушки Крылова «Кукушка и петух»).
Первый том ефимовской автобиографии, «В старом Свете», я одолел не без труда. Желание бросить чтение возникало многократно: слишком уж распирает автора гордость самим собой, и местами это противно до тошноты. Вот семилетнего (или восьмилетнего?) Игорька тётушка учит играть в шахматы (имея представление об этой игре, в лучшем случае, на уровне Остапа Бендера). На следующий день Игорёк ставит тётушке детский мат в четыре хода. И всю оставшуюся жизнь гордится этим эпизодом, вставляет его в написанную на склоне дней автобиографию (с. 11). Кто-нибудь может мне объяснить, зачем??
Уверенность автора в своём превосходстве над окружающими, за исключением разве что лиц из собственной тусовки, проходит красной нитью через всю книгу. Эдакий «гений среди удобрений»: в отличие от туповатых туземцев, он всё видит и всё понимает (впрочем, его наблюдения над особенностями функционирования советской экономики небезынтересны, см. с. 115—124, с. 131—134). Но самовлюблённость автора довольно противна, а в ряде случаев даже и смешна (в частности, он всерьёз полагает, что создал учение, альтернативное марксизму и объясняющее ход истории, см. с. 327—328). А вот какой ряд он выстраивает из мыслителей, сделавших, по его мнению, самые важные открытия «в истории философской мысли» (с. 248):
АРИСТОТЕЛЬ—КАНТ—ШОПЕНГАУЭР—КЬЕРКЕГОР—ЕФИМОВ
Сильно, правда? Но если самолюбования в этой книге слишком много, то самоанализа там нет вообще. А ведь попытка самоанализа была бы крайне интересна, и в особенности для тех русских читателей, вроде меня, для которых психология евреев совершенно загадочна. Ведь не родился же Игорь Ефимов с готовым еврейским самосознанием? Оно ведь кем-то было сформировано и выпестовано? Матерью? Бабушкой? Тётушкой? Всеми вместе? И в каком возрасте он впервые мысленно отделил себя от других ребят, «не-евреев», и стал предпочитать компанию «своих»? С чем это было связано? Что он чувствовал в 16 лет, когда получал советский паспорт, где надо было заполнить графу «национальность»? Когда ощутил себя гражданином мира? Когда понял, что в России его, в сущности, ничто не держит? Что никаких моральных обязательств перед страной проживания у него нет? Кто объяснил ему, что ubi bene ibi patria? Или он сам до этого дошёл, своим умом? Нет ответов. А жаль.
Второй том этой автобиографии, конечно, читать не буду. Слишком разочарован первым.
18 понравилось
