
Хотелось написать хорошую рецензию; обстоятельную, исчерпывающую, ясную, ласково призывающую. Потому что, пожалуй, первый раз в жизни мне действительно хочется, чтобы люди узнали о существовании такого исследования, больше научного, чем популярного. На внезапную (для меня) тему. Безумно интересного (для меня) содержания. Но не получилось.
Если серьезно, то
Авторы рассматривают профессорское сообщество России как саморегулирующийся механизм. Анализируя архивные документы, посвященные вопросам университетской автономии, способам и целям воспитания студентов, спорам о пределах самоуправления, о назначении и качестве научной работы, исследователи выявляют рождение групповых солидарностей, прослеживают игру лояльностей и формирование профессионального самосознания «русских профессоров».
Если безалаберно, то: «Русские профессора» — очередная неведомая мне, среднему читателю и человеку, грань истории государства Российского.
Перефразируя мою любимую жену Гуськова: это же твое прошлое, это же наше прошлое! Что вы навскидку знаете об истории высших учебных заведений? Вот и я — ничего с минусом (но не теперь); всё-таки как колоссально многого мы не знаем (и часто не догадываемся, что не знаем).
И, естественно, читая о корпоративной этике, о студенческом обществе, сразу хочется возвещать: эту книгу нужно читать всем! срочно! по все стороны баррикад и водоразделов! Потому что меняются нюансы, подробности, но механизмы остаются. Вот студентов сначала всячески сгоняли в стада, вешали на них знаки отличия, селили скопом. А потом студенты привыкли, окрепли, стали своей стадностью пользоваться, пошли союзы, пришла кор-по-ра-тив-ность. И тогда кинулись студентов расформировывать, разбрасывать, распихивать, разгонять по разным углам. — Такие конвульсии общества; и чем больше будешь знать о прошлых, тем быстрее и чётче будешь различать настоящие.
Конечно, это история науки, а никакая не инструкция по применению. Но это отличная книга для самообразования, для расширения горизонтов; для понимания еще каких-то моделей взаимодействия, потому что университет это маленькое общество. Потому что новые знания дают новые точки зрения, — а это ценно, как ничто иное.



























