Муха-Цокотуха и другие сказки

Творчество Корнея Ивановича Чуковского знают и любят многие поколения читателей. Его сказки, наполненные добрым юмором, воспитывают в детях лучшие человеческие качества. В этой ярко иллюстрированной книге объединены несколько самых известных и всеми любимых стихотворений писателя: "Муха-Цокотуха", "Тараканище" и "Путаница".

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

14 оценок

5
57%
4
43%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 17Хотят прочитать 4

Рецензии

boservas
11 декабря 2019
Таракан или Воробей?
Замечательная сказка Корнея Чуковского, объясняющая детям значение такой фразы как "у страха глаза велики", к сожалению неоднократно была использована в политических целях. Помню, первый раз я столкнулся с трактовкой, что в образе Таракинища представлен товарищ Сталин, где-то в конце 80-х или начале 90-х, в архипопулярной тогда газете "Аргуметны и Факты" (АиФ). Там ему за всё доставалось, и за то, что он рыжий, и за то, что усатый, а особенно воздавалось провидческим качествам автора, который еще в 1922 году верно рассмотрел суть будущего тирана.
Безусловно, в образе Таракана представлен узурпатор власти. Вспомните начало сказки - катит веселая звериная кавалькада, им хорошо и весело живется, и вдруг... из подворотни - приехали, короче!
Что начинается дальше? Смута, и беспредел:

Волки от испуга
Скушали друг друга.
Бедный крокодил
Жабу проглотил.
А слониха, вся дрожа,
Так и села на ежа.
Ну, а когда гиппопотам заинтересовал бывших силовиков (крокодилов и китов), то и вообще - Гражданская война:

И весёлою гурьбой
Звери кинулися в бой.
Однако, таракан побеждает, разбитые контрреволюционеры забились под крапиву и кочки, обезьяны (читай - интеллигенция) отправились с чемоданами в эмиграцию, политические конкуренты сдают позиции (каратица так и пятится).
На этом заканчивается первая часть - реалистическая, в которой Чуковский описал то, что было. Во второй же части - фантастической - он пытается представить, что будет дальше. Это - тотальная власть диктатора, оцепенение страха, которое сковывает общество, массовый террор. Далее появление оппозиции (прискакала кенгуру) и тех сил, что уничтожат тирана (воробей).
Так вот, я хочу предложить своё видение политического прозрения Корнея Ивановича. Дело в том, что первая часть действительно может восприниматься как аллегория на события в России времени революций и гражданской войны. Но тогда Таракан должен уже быть на авансцене, под лучами софитов. Тут прозревай-непрозревай, а товарищ Коба на эту роль не годится. Тут в реалиях 1922 года только два кандидата - Ленин Владимир Ильич и Троцкий Лев Давидович, оба усатые, и оба рыжие: Ленин по жизни, Троцкий - глава Красной (Рыжей) Армии; оба - диктаторы. Но Ленин - старый и больной, чьи дни уже сочтены, а Троцкий - молодой, энергичный и страшно амбициозный.
И, если уж пошли такие сравнения, то почему на роль тирана Чуковский выбрал именно таракана, а не кого-то другого? Это, конечно же, может быть совпадением, но наличие в словах "таракан" и "Троцкий" созвучия по гласным ТРК наводит на мысль, что, если и был прототип в современной автору истории, то это как раз Лев Давидович. Именно его, тогда - в 1922 году пророчили в грядущие диктаторы, да он и сам в этом не сомневался.
Во второй части - предсказательной - в роли кенгуру мог выступить кто-то из тех партийных деятелей, которые первыми начали атаки на позиции Троцкого, например, Николай Иванович Бухарин. А теперь - внимание! - главный претендент на роль Воробья, клюнувшего таракана так, что и "усов от него не осталося" - Иосиф Виссарионович Сталин!
Кстати, дальнейшие события:

Ослы ему славу по нотам поют,
Козлы бородою дорогу метут,
Бараны, бараны
Стучат в барабаны! Сычи-трубачи
Трубят!
Так это же он - культ личности! Всё сходится :)
Дальше провидения автору не хватило, хотя, луну, которая упала на "бедного слона" можно в какой-то степени рассматривать в качестве событий 1937-38 годов...

Читать далее
142 понравилось
2
5,9K
boservas
17 ноября 2019
Муха по полю пошла...
Вот спроси русского человека: какой твой любимый поэт? Что услышишь в ответ? Пушкин, Лермонтов, Есенин, Твардовский и далее в ассортименте. А спроси - кто первый? И тут вариантов будет всего три - Барто, Маршак, Чуковский. Нет, найдутся, конечно, оригиналы, которые будут настаивать на Мандельштаме и Пастернаке, но таких будут считанные единицы.
А вот, если попросить вспомнить что-то наизусть, то наверняка Корней Иванович легко обойдет конкурентов. Многие строки из "Мухи-цокотухи", "Тараканища", "Айболита", "Бармалея", "Мойдодыра" настолько вплелись в нашу память с самого раннего детства, что на смертном одре в девяностолетнем возрасте, скорее всего, что-то другое не вспомнится, а это даже не потускнеет.
Я, если честно, даже не знаю. хороши или нет эти сказки. В плане смысла - иногда есть некая идея, как в "Федорином горе" или "Мойдодыре", но чаще абсолютная белиберда и ахинея. Недаром, в 30-е годы в советском молодом литературоведении существовал уничижительный термин "чуковщина". Между прочим, Корней Иванович публично раскаивался в своем "неидеологическом" творчестве и торжественно обещал написать цикл правильных и осмысленных сказок, даже название придумал "Веселая колхозия", однако, либо руки не дошли, либо даже у Чуковского не хватило фантазии для воплощения столь смелого проекта.
В поэтическом плане сказки Чуковского гуляют как ветер по подворотне, никаких более или менее строгих требований к размеру, темп то ускоряется, то замедляется, то резко сворачивает в сторону. Ведущей оказывается эмоция, а строфа уже ведомая. Но, недаром, перед написанием сказок Корней Иванович занимался изучением детской психики, поэтому и писал он, отталкиваясь именно от эмоционального восприятия. В результате получились настолько совершенные вещи, что без них уже не представить детство ребенка, растущего в русскоязычной среде.
Литературу Чуковского вполне можно характеризовать как русский детский дзэн. В самом деле, ведь сказки Чуковского совсем не обязательно осмысливать, их достаточно просто созерцать и тогда, в какой-то момент на читателя или слушателя нисходит просветление, и всё становится ясно на интуитивном уровне, рисунок слов, утративших начальный смысл, рождает некую непроизносимую, но ощущаемую субстанцию. Отсюда следует вывод, что Чуковский - самый китайский из русских писателей. Это, конечно же, была шутка, тем более, я не уверен, переведен ли Корней Иванович на китайский.
И в продолжение шутливой темы, а в этом плане Чуковский и сам был непревзойденный мастер, хочу предложить свой вариант начала "Мухи" из моего цикла пародий-стилизаций "Жили у бабуси". Решение сюжета в "чуковском" варианте несколько неожиданное и алогичное, впрочем, как и все творчество поэта и писателя:
Бабка, бабушка, старуха –
Сиськи свесились на брюхо.
Бабка по полю пошла
И чужих гусей нашла.
Пошла бабушка в сельмаг
И купила там тесак.
Приходите, стариканы,
Холодцом вас угощу.
Стариканы прибегали,
Быстро холодец съедали,
Кто с хренком, кто с чесночком,
Кто с кваском, а кто с пивком.
Нынче бабушка-бабуся
Именинница!

Читать далее
142 понравилось
13
4K
natagift
8 апреля 2026
Власть из ничего. Отзыв на стих "Тараканище".
Начнём с наблюдения, которое сначала кажется слишком простым, чтобы быть важным: в "Тараканище" власть появляется буквально из ничего.
Если совсем аккуратно: ехали звери, жили, двигались, никакой системы ужаса не наблюдалось - и вдруг возникает фигура таракана.
Не лев, не волк, не кто-то с реальной силой, а существо, которое в обычной логике даже не попадает в категорию "угроза". )
Но дальше происходит сбой: вместо проверки - признание.
Вместо сомнения - согласие.
И с этого момента начинается не власть таракана, а власть страха, который уже не нуждается в основании.
(И вот здесь становится чуть не по себе: потому что сам таракан дальше почти ничего не делает.) )
Тараканище (и как из него собирается власть):
Он не захватывает - его признают.

Никакого завоевания нет. Есть только заявление и мгновенное подчинение.
Власть возникает не как действие, а как согласие считать её реальной.
Он не доказывает - за него додумывают.

Чем меньше в нём реальной силы, тем больше её достраивает воображение окружающих.
Страх начинает работать как самостоятельный механизм.
Он не контролирует - контролируют сами себя.

Звери не просто подчиняются, они начинают вести себя так, как будто угроза уже абсолютна.
И в этот момент власть становится устойчивой: она больше не зависит от источника.
Он один, но работает как система.

Потому что каждый участник поддерживает общее представление о нём.
И разрушить это представление уже никто не берётся.
(очень запоминающийся момент: никто не проверяет реальность угрозы, потому что все заняты реакцией на неё.) )
И получается странная конструкция:
власть здесь не принадлежит таракану. Она принадлежит коллективному согласию бояться.
И именно поэтому она такая прочная - пока не появляется кто-то, кто не участвует в этом соглашении.
И вот тут появляется воробей.)
Не как герой, не как борец с системой, а как фигура, которая просто не встроена в общий страх.
Он не "побеждает власть" - он её не признаёт. И этого оказывается достаточно, чтобы вся конструкция схлопнулась.
(Что делает происходящее ещё менее утешительным.)
Если собрать это в одну точку:
"Тараканище" у Чуковского - это не история про сильного тирана.
Это история про то, как слабая фигура становится сильной, если вокруг неё достаточно людей, готовых в это поверить. (Даже не хочется ставить скобки-улыбки).
И здесь уже не очень важно, кто именно этот таракан...
Важно, что механизм работает.
Всем спасибо!)
Читать далее
81 понравилось
8
292