Познакомиться с классическим произведением польской литературы мне хотелось вот уже лет как 25, с тех самых пор как я впервые познакомилась с такими авторами как пан Сапковский и пани Хмелевская. Ну, даже больше благодаря любимейшей пани Иоанне, конечно, она не раз в автобиографии и прочих биографических проивзедениях упоминала Сенкевича и его геров (Яна Скшетуского и красавицу Хелену), фильмы и актеров (Михал Жебровский и, как ни странно, Александр Домогаров, красавцы оба). Вообще я мечтала и в Варшаве побывать и с пани как-нибудь познакомиться, но с писательницей к сожалению знакомиться уже поздно, но хотя бы Сенкевича прочитаю из уважения к собственным детским мечтам.

Ну, это оказалась прям такая махровая историческая военная классика, с походами туда, возвращениями оттуда, и одной, но такой забористой, любовной линией, проходящей сквозь весь роман, и являющейся отчасти движущей силой всех поступков.

Итак, государство Речь Посполитая, XVII век, под руководством короля Владислава владеет территорией нынешней Украины (Запорожье, Заднепровье). Эти земли находятся под управлением польской шляхты, но жизнь там, видимо, тяжелая, год за годом крестьяне и казаки поднимают восстания. Автор, кстати, поляк, и все восстания показывает как блажь, типа, ну хорошо же все, чего вам неймется то, мы, поляки, молодцы, а отделитесь, вам еще хуже будет, вы там люди дикие, почти как татары. Ну так вот он воспринимает казаков. До поры до времени восстания подавляются польскими войсками, пока не появляется гетман Богдан Хмельницкий.

Собственно роман с этого и начинается. Небольшой отряд польского шляхтича Яна Скшетуского освобождает Хмельницкого, пойманного разбойниками в голой степи. Этот факт положит начало их сложным отношениям, полным сражений и битв. Ян - военный из армии страшного Еремы Вишневецкого (русского князя, владевшего частью запорожских земель). Богдан - украинский гетман. Они враги. Но враги благородные. Когда через несколько лет изломанного Скшетуского привезли в казачий стан татары, Хмельницикий, помня долг, его отпустил.

А еще наш благородный шляхтич страшно влюблен в Елену Курцевич, и как водится, в рыцарских романах, с первого взгляда, поражен ее красотой, ее речами и просто поражен. Увидел один раз и сразу насмерть. Дело осложняется еще и тем, что в ту же Елену влюблен "приемный" сын ее тетки, гетман Юрко Богун, человек отчаянный, если не сказать, как автор, дикий. Богун - казак, который пока не знает к кому примкнуть в это страшное время: то ли к своим, то есть Хмельницкому, то ли к шляхте, ведь Елена - шляхтинка, да и воспитывался он в шляхетской семье, пусть и приемный. Но Елена выбирает Яна, и весы понятно куда теперь склонились.

А пока наши благородные возлюбленные находятся в разлуке и разбираются с треугольником, Хмельницкий поднимает всю Украину на рать да объединяется еще и с крымско-татарскими войсками. Очень много будет историй про битвы, сечи, штурмы, передислокации и выбор позиции, в чем я не сильна и не очень понимаю, я за это сняла балл, но любителям военной истории, думаю, будет интересно. Меня же занимали больше частные линии: как Ян приобретает на войне друзей, болтуна-петуха пана Заглобу, князь Михал Володыевский и беларуский князь Лонгин Подбипента.

В описании как основных, так и второстепенных персонажей автор сильно уводит в клише: Ян и Елена - классика романтичного рыцаря и его возлюбленной, пан Заглоба - ну это такой Лютик, Осел, который много хвастается, мало делает, но в серьезной ситуации не сплошует, классическое трио друзей у Яна с Михалом и Лонгином, когда один за всех и все за одного. Интересна была история про двуручный меч Подбипенты, который во всей польской армии мог поднять только он один, настолько тяжел. Мне любопытно, был ли исторический прототип или нет (никто не знает).

Может быть, поэтому - из-за клишированности - за героев не сильно переживаешь. Изначально ясно, что любовная наша пара будет вместе, а Богун, не знаю, подастся в злодеи. Смерть одного из персонажей воспринимается не как катастрофа, а легкая неприятность. Ну, или я им не прониклась, хотя он мне и нравился, но не настолько, чтобы переживать. Ну, И время было все же жестокое, там мерли все как мухи просто, что нам один персонаж, пусть даже и симпатичный.

В общем и целом, мне понравилось, но не так чтобы вау увлечься. Просто интересный исторический роман, правда, поданный, весьма однобоко - лишь с одной воюющей стороны.

...litera scripta manet...

...золочёным тиснением проступают сквозь кожу переплёта заглавные словеса верительной грамоты Нобелевской премии. Ярче других: «выдающийся эпос». Перед вами – «Огнём и мечом» польского писателя Генрика Сенкевича. Внутри – один из самых драматических и, вместе с тем, завораживающих отрывков из летописи земель, ныне зовущихся Niepodległa Polska и незалежна Україна. Это при том, что даже в тот период, а освещается хронология восстания Богдана Хмельницкого 1648-54 годов, ничем уж совсем экстраординарным данные события не изобиловали. Всё было как всегда: в корчмах – наливали, крестьяне – пахали, бунтовщики – бунтовали, бедные – беднели, а богатые – богатели. Правители плели интриги, за которые их воинства, в перерывах между приступами мертвецкого пьянства и грабежа захваченных земель, сражались, побеждали, проигрывали и умирали. И разрешение любых неоднозначностей, допускающих изначальную двойственность трактования, происходило исключительно с применением мантры «казнить-линчевать». Так что романтизация и популяризация образов описываемой эпохи заслуга практически исключительно великолепного авторского таланта. Подобно латинской пословице из эпиграфа, написанное в книге теперь уже не вырубишь даже топором. Было так на самом деле, или нет, но для многих читателей казацкий бунт семнадцатого столетия останется в восприятии именно таким, каким его изобразил пан Сенкевич. Повествованием не то убедительным, не то убеждающим. А местами, и попросту – выдуманным. Но воспринимаемым, тем не менее, до странного правдоподобно. И даже доверительно. Вереницы букв которого, незаметно для читающего, сливаются в слова. Те, в свою очередь, сплетаются узором абзацев, из которых и сложено это, несмотря на впечатляющий объём, удивительно короткое и головокружительно увлекающее сказание о казаке и татарине, шляхтиче и русиче, Украйне и Речи Посполитой, Диком Поле и Сечи Запорожской. О том, как огнём и мечом, благородством и отвагой, подлостью и доблестью, смекалкой и хитростью, пирами и посольствами, ратными подвигами и злобными деяниями триста лет тому назад писалась история земли русской...

...и ведь историческая трилогия, первым томом которой и является «Огнём и мечом», в результате стала самым кассовым, да простят меня поклонники классической литературы за такое определение, творением знаменитого поляка. Общая сумма полученных за трёхкнижие гонораров, ещё при жизни автора перевалила за отметку в 70000 царских рублей. Что, в переводе на нынешние финансы, составляло бы где-то порядка двух с половиной миллионов (sic!) долларов США. Но Нобеля просто за такое даже в те времена не давали. Тут дело в другом. Время написания – 1884-ый. В 2014-ом сто тридцать годов уж книге будет, между прочим. Но вот ведь штука, столь почтенный, да что там – откровенно дремучий, возраст не ощущается совершенно. Архаизмом тут и не пахло. Роман задорен, кипуч и читается, как лучшие достижения современной литературы. Одновременно с тем, события книги разворачиваются с деланной неспешностью, неотвратимо, с неукротимым достоинством и тяжеловесным изяществом идеально вышколенной панцирной фаланги. Получаемый таким противоборственным разнообразием эффект, оказывает воздействие, если и не магическое, то уж сродни лёгкому гипнозу определённо. Конечно, по ходу чтения, может показаться, что пан Сенкевич изваял собственную версию «Трёх мушкетеров» Дюма. Но не стоит обманываться. Это исторический трактат. Практически – скрижаль. Волею случая проступивший на бумаге в виде удивительно поэтичной, беллетризированной приключенческой прозы. Ценность исторического труда, побуждающего отдельными местами к откровенному хихикающему веселью, невозможно определить в скупых рамках метрики «понравился-непонравился-безразлично». Даже современный читатель, одурманенный миазмами доподлинно вымышленных интриг и хитросплетений вестеросских королевств, и никогда не происходивших приключений славного малого Рейнмара, прозываемого Рейневаном, поневоле вынужден будет проникнуться необоримой мощью исполинской поступи описанных в романе событий. Ибо из них и им подобных и проистекает вся нынешняя фэнтезийная и альтернативно историческая проза. По крайней мере – лучшая её часть. А ведь это, как и упоминалось выше, всего лишь малая частица истории меньшей половины европейских земель. И рассказ ведётся всего-то о шести годах одного века. И, по раздумии, читатель вправе предположить, что не в тысячах лет придуманной хронологии многих миров, стало быть, книжная сила. А в Слове она. И в Образах, им порождаемых. Что в действительности, и не придумывая очередной трёхручный арбалет и ещё один элитный орден конных саблеметателей, можно владеть вниманием читающего безраздельно: от корки до корки, от предисловия до оглавления...

P.S. ...в постскриптуме – немного о героях книги. В отличие от четвёрки вымышленных приключенцев, каковые нарочито литературные, главные отрицательные персонажи – Богун и Хмельницкий – вышли из под пера Сенкевича доподлинными великими людьми своего времени. Благородными, безжалостными, изворотливыми, подлыми и достойными порицания и восхищения скопом. В общем, личностями предельно противоречивыми, но, безусловно, способными увековечить память о себе и собственных деяниях в умах будущих поколений...

P.P.S. ...на сладкое – приторная, концентрированного авторского мастерства, цитата:

Стычки под орудийным огнем уже начались. С флангового укрепления были видны и отдельные всадники, и целые группки, мерявшиеся друг с другом силами. Это татары сходились с сине-желтыми казаками Потоцких. Всадники наскакивали друг на друга, проворно разлетались в стороны, объезжали друг друга с боков, перестреливались из пистолетов и луков, метали копья и пытались заарканить один другого. Издали стычки эти казались скорее игрой, и только кони, там и сям бегавшие без всадников по лугу, были свидетельством тому, что игра велась не на жизнь, а на смерть.

Совсем неплохая книга. Если постараться избегать термина "хорошая".

Хорошесть книги состоит во многих достоинствах. И историчность (с вполне понятными и объяснимыми включениями художественной придуманности некоторых героев и каких-то ситуаций). И приключабельность на уровне: и сам ход исторических событий так и заставляет приключения впрыгивать в текст романа, и воля автора. И даже актуальность романа, как ни странно, тоже тут как тут (с учётом современных реалий этого восточно-европейского региона). И горячая и горячащая любовная линия — с трудностями и опасностями, с разлуками и стремлениями друг к другу, с обретениями и потерями. И даже некоторая мушкетёристость тоже есть: боевых друзей-соратников тоже оказывается ровно четверо, и их неразлучимость и готовность быть вместе везде и всюду так и подталкивают читателя к именам прославленных героев Дюма. И яркие и характерные герои, начиная от нашей четвёрки и переходя уже к другим, как совершенно историческим личностям, так и к придуманным авторам персонажам. И красочные картины польско-украинских земель. И жанрово-бытовые сценки жизни людей в этих местах и городах — что украинских, что польских (и вкрапления украинизмов, а также латинских выражений, распространённых в те времена и в тех местах). И сочные и порой промораживающие душу описания боёв и штурмов, осад и сабельных стычек, и многочисленных сцен насилия одной стороны над другой и обратно. В общем, скучать не приходится.

А избегать термина "хорошая" заставляет явная предвзятость и избирательность автора в своей симпатии к одной из противостоящих сторон. Всё, что делается панством и польским "рыцарством", шляхтичами — всё это подаётся явно с одобрением или, как минимум, с пониманием и сочувствием Генрика Сенкевича. И ровно такие же по жестокости и бессмысленности действия восставшего и бунтующего украинского казачества подаются автором только как чрезмерные и бесчеловечные жестокости и зверства. Одна сторона противостояние заранее назначена автором как неправая и преступная, а вторая явно обеляется и романтизируется, приукрашивается и как бы возвышается. И именно эта предвзятость Сенкевича и не даёт читателю возможность оценить роман очень высоко.

Хотя нужно отдать должное мастерству Сенкевича как литератора — он сумел-таки вызвать явную симпатию и сочувствие с некоторым своим героям. И уж конечно к влюблённой паре. И заразившись этим чисто человеческим сочувствием поневоле как бы становишься на сторону польских шляхтичей...

Ради справедливости нужно также признать, что есть-таки в романе строки упрёка и в адрес Речи Посполитой как государства, и в адрес польской знати — такие критические строки то и дело встречаются в тексте романа в тех местах, где анализируется общее актуальное социально-политическое положение в этом царстве-государстве в период его Смутного времени. Однако тут же вся вина и вся ответственность за смуту возлагается на казаков, на простой украинский народ и на Богдана Хмельницкого как главного смутьяна и зачинщика всех этих польских бед.

Трудно, не являясь специалистом-историком, пытаться самому раздавать сёстрам серьги, и потому при необходимости обратимся к учёным в этой области человековедения, а кому нужна настоящая критика романа Генрика Сенкевича, так за этим лучше к Болеславу Прусу. Нам же остаётся только воздать должное этому совсем неплохому историко-приключенческому роману. И решить, когда будут читаться вторая и третья часть трилогии...