Cain's Last Stand

моя паранойя — дама настойчивая, и мне никогда не удавалось заставить ее заткнуться.

"Почти все на борту, комиссар," - несколько измотано рапортовала она, но не более чем я ожидал. Когда я говорил с ней позднее, оказалось, что у пары техножрецов были некоторые проблемы с тем, чтобы оставить какое-то лелеемое барахло, не позволявшее влезть всем. Ситуацию полностью разрешил Нелис, спросив кто из них останется, чтобы освободить место для вещей. Парень определенно продвигался.

Я полагаю, я бы мог просто всех их [офицеров СПО] расстрелять, если они станут слишком раздражающими, но это расстроит младших офицеров, которые на самом деле делают что-то полезное, и в любом случае мне они понадобились бы позже, чтобы свалить на них всю вину, если мы будем продолжать идти на север, как сейчас.

"Роль комиссара чисто консультативная, - объяснил я осторожно, сознавая, что для большинства гражданских мы просто офицеры Имперской гвардии в смешных фуражках. - мы вне цепочки командования."
Конечно, большинство гвардейских офицеров весьма внимательно прислушивается к любым советам, которые даст комиссар, так как в противном случае мы можем расстрелять их, но дело не в этом.

Кто бы там не командовал, ему явно не понравилось, что я влезаю в управление войсками, но мне на это было наплевать; я не забывал, что у меня оставалось более серьезное задание от Инквизиции наравне с не менее серьезной задачей остаться в живых, чтобы потом иметь возможность сказать: "а я вам говорил".

А мне никогда не нравилось разочаровывать людей, особенно если был шанс, что они проживут достаточно долго, чтобы затаить обиду.

Нелис открыл дверь с визгом шарниров, и исчез внутри. Судя по тому, что за этим не последовало криков и его голова не прикатилась обратно к нам, я решил что там было безопасно.

На его левой стороне груди летного костюма было написано имя "Спайр", видимо для того, чтоб он не забыл кто он такой. Эмблема подразделения на его плече, переплетенный гребень флота сектора и схолы прогениум видимо напоминала ему о том, где он живет, и то, чем он должен заниматься.

"Все готовы?"
"Да, сэр".
(...)
"Рад это слышать, - сказал я, притворяясь, что не заметил несвязность ответов. - Потому что я в ужасе".