Гиппоцентавр, или Опыты чтения и письма

Исключительно, скажу я вам, вредная книга. Для читателей с Livelib в особенности. А всё почему? Потому что у приличного читателя и так список "Хочу прочитать" в пять раз больше уже прочитанного, а время идет, а новые книги издают, а классика глядит с книжных полок с немым укором. И тут тебе под руку попадается сборник рецензий. Выбрось, выбрось скорей уже. А то хуже тебе же и будет.

Смотрите, например, как автор обозревает книгу Мирона Петровского "Мастер и Город: Киевские контексты Михаила Булгакова" (изд. 2-е, испр. и доп. — СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2008).

<...> Книжка про Булгакова — вот какая книжка. Как если бы М. А. Булгаков однажды написал большой мемуар, в котором перечислил бы подробно те впечатления своей жизни, которыми воспользовался в сочинениях. И вдобавок объяснил бы, почему на такой-то странице в голову пришло то, а на другой припомнилось это и что он сделал с тем и с этим, а также — почему. Написал, вообразим, такую невозможную исповедь — и уничтожил. А Мирон Петровский каким-то тоже не­возможным образом ее все-таки прочитал — и вот, пересказал довольно близко к тексту. <...> Каскад догадок — блестящих и неопровержимых. Выпишу одну: «О древнем Ершалаиме Булгаков рассказывает так, словно и впрямь „это видел“. Исторические и евангельские реалии в „Мастере и Маргарите“ придают повествованию острый и терпкий привкус добротной достоверности. Ясно, что Булгаков эти реалии не выдумал, а заимствовал из заслуживающих доверия источников. Из каких? Некоторые исследования называют груды и вороха библиографических раритетов и уникумов. При этом как бы предполагается знакомство Булгакова чуть ли не с манускриптами из ­монастырских библиотек Западной ­Европы…»

Это, значит, загадка. Побывать в монастырях Западной Европы Булгакову не снилось и во сне; а кроме того, подсчитано, что не было у него времени корпеть над раритетами и манускриптами. А между тем, цитаты из них в романе есть. Откуда?

А вот вам разгадка — издание пьесы К. Р. «Царь Иудейский»: «отпечатанное в 1914 году типографией Министерства внутренних дел. Этот роскошный полупудовый фолиант снабжен рисунками и фотографиями, относящимися к единственной постановке пьесы, нотами А. К. Глазунова и, главное, обширным и подробным автокомментарием <…> Авторский комментарий показывает, как основательно К. Р. освоил литературу вопроса, в том числе те редкостные и труднодоступные источники, знакомство с которыми будто бы обнаруживается у Булгакова: все они процитированы в книге К. Р. и снабжены ссылками <…> Булгаков получал почти исчерпывающую сводку интересующих его материалов, представленных как раз теми выдержками, фрагментами, цитатами, которые, по мнению исследователей, использованы в романе…»

И что же делать после такой рецензии, как не бежать - добавлять в список желаемого чтения, а потом и по магазинам? Короче говоря, читательский кругозор изрядно пополняется, а кошелек вовсе наоборот - пустеет.

Нельзя, конечно, сказать, что автор читает только интересные книги. Он читает всякие. И рецензии у него не только хвалебные, а даже я бы сказала перевес в другую сторону - больше ругается и авторитетов не признает. Но, порой, вроде ругает книгу, а всё равно прочитать хочется, чтобы вдруг поспорить или согласиться, но самой к тем же выводам прийти. То есть, так рассказывает завлекательно, что даже на поруганные тексты времени не жаль становится. Вот, например, как думаете, о ком так пишет:

Мастерство, конечно, не пропьешь. Но и талант новый не купишь. Если старый (чего не дай, Боже, никому) затупился. А вы приготовили, например, интересный реферат. Скажем, на тему: итальянская детская литература и молодежная пресса в годы Второй мировой войны. И, являясь всемирно знаменитым писателем, желаете придать реферату (в нем же и мемуарные, автобиографи­ческие коннотации) вид романа. Крупного такого, в суперобложке, события культуры.

Что ж, придумывайте историю, фи­ло­логически говоря — сюжет. Как один человек, будучи хвачен кондрашкой, вскоре выздоровел, но все забыл. То есть, разумеется, не все вообще, а, наоборот, только одно: собственную личность. Ну совершенно потерял ее из виду. А так все остальное у него оставим в порядке — чтобы ему удобней было искать ее, личность свою, без помех, ни на что не отвлекаясь.

Фирма (торговля книжным антиквариатом) процветает, семья обожает, и есть прекрасный загородный дом. В котором огромный чердак. На чердаке — семейная библиотека. Сиди, листай, припоминая потихоньку историю своего развития.

Собственно, как только вы водворите его на чердак и обложите со всех сторон пыльными вязанками макулатуры — ваше беллетристическое дело сделано. Открывайте на экране компьютера новое окно — где реферат — и перетаскивайте его по кускам в текст романа. Выделить — копировать — вставить. Выделить — копировать — вставить.

Это, если кто не в курсе (хотя в рецензии нет вовсе никакой интриги, так как название в заголовке) - Умберто Эко "Таинственное пламя царицы Лоаны" (СПб.: Симпозиум, 2008).

Ну и так далее, и в том же духе более пятисот страниц, хоть и карманного формата, а всё равно много получается, так как без картинок, поля маленькие и всё текст идет подряд. То есть, много книг упомянуть успел. Изрядно вредная книга оказалась.

P.S. если книгу покупать не хочется, то рецензии можно почитать здесь. Начиная с 2007 года в этой книге, а то, что раньше - в предыдущей, она в списке книг автора тоже упомянута.

Все тексты короткие, как выстрел, и убивает он, совершенно не оглядываясь на общественное мнение, на популярность, на тиражи, а руководствуется исключительно собственными соображениями. И от этой совершенно непонятно каким образом сохранившейся литературной порядочности просто дух захватывает. Елена Скульская.

Писать рецензию на сборник рецензий, да еще таких едких, полных сарказма и иронии – задача не из легких. Тем более, что оценить мастерство автора в полном объеме можно лишь прочитав хотя бы одну его рецензию. Добавила, чтобы вы могли продегустировать.

Удивляет – точность, емкость. В маленьком отрывке содержится ключ для понимания биографии книги: чем она дышит, кем питается и как живет. Это словно квинтессенция многим и многим достойным и не очень произведениям. И поговорка «Краткость – сестра таланта» вполне себя оправдывает.

Будьте готовы - ваш мозг распилят на части. Внедрятся в него тысячи едких сверл. Мозг воспалится вирусом особого штампа. Книги Гедройц распиливает ножовкой со всей жестокостью прямо на глазах обезумевшего от такого святотатства автора. Но некоторые хвалит да, но без распила никак.

Критик критику рознь. Один может препарировать аккуратным и точным хирургическим скальпелем тихо и с расстановкой, другой – с закладывающей уши дрелью, третий – ножовкой грубо распиливающий древесину текста, совершенно не обращая внимания на опилки и ошметки. С. Гедройца я отнесла к третьему типу.

Гедройц пишет не только о литературной жизни, оторванной от действительности. Его тексты изобилуют отсылкой и критикой всяких ГУЛАГов, холокостов, репрессий, в общем, СССРов. Например, ВОВ он называет заградительным мифом, который закрывает собой эти самые неприятные страницы истории. Ну вот, подумала уже я, – снова однобокая критика. Ан нет, нашла критику и нынешнему строю. И про олигархов упомянуто – да. Действительно критик – это особый склад ума, все раскритикует и ничего не оставит без внимания.

Но с другой стороны, все рецензии – это упражнение в остроумии и не более того. Никаких новых литературных познаний это вам не принесет, об этом хорошо сказала Юлия Щербина:

Современный рецнзент-обозреватель-колумнист отрастил себе такое ИМХО, что его уже можно возить в тачке – как живот Синьора Помидора.

Просто в течении нескольких часов порубит ваш мозг, который благополучно забудет все те остроумные колкости и едкие приемы по истечении некоторого интервала времени.

Тем более, что книги большей частью – нехудожка. Да еще притом русская, и сплошь – критика советов. И иногда, становится откровенно скучно. Писал бы он о действительно интересных книгах – цены бы сборнику не было.

Сарказм, остроумие, ирония, едкие фразы – то, за что огребают большую часть плюсов на ЛЛ. И почему – я первый и единственный читатель этих рецензий? Это же наш с вами хлеб, господа. И многим-многим эта книжка бы понравилась Жаль тираж всего-то 1000 экз.

Не могу не добавить цитату прямо с обложки:

Убеждения – либеральные. Юмор – черный. Образность – набоковская. Интонация – достоевская. Вкус – безукоризненный. Голос – человеческий. Ирония.Ритм.Стиль. Ни одного прилагательного не подобрать. Все статьи Гедройца – ирония, ритм, стиль. Хотите узнать, что такое стиль? Не стилизация, не пародия, не подражание, а стиль? Читайте статьи Гедройца. Никита Елисеев

А здесь всех критиков-рецензентов в качестве наемной силы стало жаль:

Что же это за задача такая поставлена автором перед самим собой - пишет в редакцию сострадательная Ирина, спасибо ей, - вот так перерабатывать, перемалывать все подряд: и нежные сливки, и щебенку, и отходы пищевые, и без устали, точно мясорубка, выдавать из этого фарша навылет компактные брикеты рецензий?! А как же пищеварительный тракт - что с ним?! Про себя-то знаешь, что надо предохраняться, и не всякую книжку в руки возьмешь, а уж провести ее содержимое через свой родной организм... Честное пионерское, ушами слышала лязг литературных челюстей, ежилась (темно было за окном, вот)...

Внутренний голос опасливо так твердил: не читай, не читай, пожалей мозг - не в дровах же ты его нашел, в конце-то концов. Но я сказал внутреннему голосу: ничего не поделаешь, других писателей у меня для тебя сегодня нет. Мозга, конечно, еще бы не жаль. А мы осторожно. Воображая себя консервным ножом. Наше дело - вскрыть. Высвободить, так сказать, ауру продукта. И все. Консервный нож отравиться не может. Он питается исключительно жестью.

Признаться, восхищенные отзывы с обложки меня поначалу отпугнули, слишком уж... "заманчивые". Однако собственный отзыв о нем у меня никак не клеится. Что ж, я скупо и кратко.

Гедройц (он же Самуил Лурье), подаривший читателям блестящие образцы т.н. лит.критики, оказался действительно хорош. Из рецензируемых им (в этом сборнике) книг сама я прочла всего лишь три. Но литературная неосведомленность не помешала мне насладиться его мнениями об этой литературе. Наверно, самые внимательные читатели - как раз критики, и прежде всего - Гедройц. Его хочется читать, к нему хочется прислушиваться, ему хочется подражать. Спасибо.