Цитаты из книги Ривароль

В литературе все со временем становится общим местом.

Если книгу поддерживают, значит, она плохо стоит на ногах.

Правители не должны забывать, что писатель может набрать себе рекрутов среди солдат, а генерал среди читателей — не может.

Разум включает и те истины, которые нужно высказать, и те, о которых лучше умолчать.

То, что друг о друге говорят красивые женщины и литераторы, всегда по меньшей мере подозрительно.

Там, где непомерное воодушевление охватывает большие массы народа, дело идет к кровопролитию.

Человек, у которого писательство вошло в привычку, продолжает писать, даже когда у него кончаются идеи, как тот старый врач, по имени Бувар, который, лежа на смертном одре, пытался нащупать пульс у своего кресла.

По Вольтеру, чем более просвещенными будут люди, тем более свободными они станут. Последователи его, наоборот, говорили народу, что чем свободнее он будет, тем просвещеннее. Отсюда и вся разруха.

Деспотические государства чахнут от недостатка деспотизма, как культурные люди от нехватки культуры.

Для мужчины повиновение должно быть тяжелым, как щит, а не как ярмо.

Но бывает, что человек не в силах противиться течению и неизбежно тонет в нем. Ведь в такие дни даже отсутствие энтузиазма считается преступлением.

Союзники всегда запаздывали на один год, армия — на одну идею.

Для революций благоприятно сочетание обильной глупости со слабой освещенностью.

Харизма передается по наследству, удача — нет.

Художник связан зависимостью с тем, что в мире существуют знатоки, любители, дилетанты, коллекционеры, меценаты, владетельные особы, которые, помимо одних только жизненных удобств, заинтересованы также в более утонченной, более красивой, более одухотворенной жизни, и что расточительность здесь может сделаться добродетелью.

Человеку, проходящему мимо какого-нибудь «народного предприятия», и во сне не может присниться, что там, за оградой, ему начисляются дивиденды. Никто не ожидает и того, что заседатели «народного суда» станут рассматривать его дело с какой-то особенной благосклонностью. Скорее, каждому ныне понятно, что все эти слова стоят дешевле краски, которой они написаны. В этом отношении за науку уже заплачено.

С точки зрения Ривароля, народ никогда не достигает совершеннолетия, не покидает пору детства, он часто бывает свиреп и всегда крайне легковерен.

Но насколько трудно бывает даже высочайшему авторитету защищать столь простую максиму, видно по нападкам на Гете, в которых националисты соревнуются с либералами. Он с самого начала был под подозрением, не снятым и по сей день. В другом месте он говорит: «Не так-то просто справиться с заблуждениями эпохи: будешь с ними бороться, останешься один; пойдешь у них на поводу, не будет тебе ни чести, ни удовольствия».

Возможно, заговоры иногда и подготавливаются благоразумными людьми, но исполняются всегда только злодеями.

Он знал также, что нет ничего хорошего, если богатство делается анонимным и становится функцией аппарата, управляемого армией безымянных функционеров.