Light in August

-- Люди друг про друга все больше неправду говорят -- вот что главное. И, надо думать, я других не лучше.

-- Она северянка. Ее родня приехала сюда в Реконструкцию - негров баламутить. Двоих за это и убили. Говорят, она и сейчас возжается с неграми. Навещает их, когда заболеют, -- все равно как белых. Кухарку не держит -- не хочет, чтобы негры другим прислуживали. Говорят, у ней такое мнение, будто негр белому ровня.

Но он никому об этом не рассказывал. Даже ей. Даже ей в те дни, когда ночами они любили друг друга, и стыда, отчуждения еще не было, и она знала, еще не успела забыть в отчуждении, тоске, а затем и безнадежности, почему он сидит перед этим окном, дожидаясь ночи, мгновения, когда ночь наступит.

Теперь она действовала по наитию - как будто за те дни и бессонные ночи, когда под личиной спокойствия она вынашивала в себе страх и ярость, все ее душевные силы сосредоточились в интуитивном постижении зла, от природы безошибочном, как у всех женщин.

что мужчине свойственно вытворять такое с женщиной, которая ему принадлежит, что поэтому-то женщинам и приходится быть сильными, и нельзя их винить за то, что они творят с мужчинами, из-за них и ради них – ибо, видит Бог, до чего это мудреное дело – быть женой.

Не так страшна человеку беда, которая может случиться, чем та, что уже случилась.

"Тем не менее после получаса напряженных размышлений он знал о проделках парня почти столько же, сколько мог бы рассказать сам Джо, — за исключением имён и мест. Весьма возможно, что, даже услышав о них из уст самого Джо, он не поверил бы — ибо у этой породы людей бывают такие же твёрдо установившиеся представления о механике, драматургии зла, как и о механике добра".

Пожалуй, они правы, помещая любовь в книги, - спокойно думал он. - Пожалуй, только там ей и место.

“Народ - он чудной. Не может держаться чего-нибудь одного, ни в мыслях, ни в деле, если ему все время новых резонов не выставлять. А потом, хоть и выстави ему новый резон, он все равно передумает.”

Он думал, что слишком давней была привычка сочинять про опозоренного священника небылицы, которым город сам не верил, - настолько давней, что от нее уже не могли избавиться. "Потому что каждый раз, - думает он, - когда что-то входит в привычку, оно почему-то далеко уходит от правды и действительности".