Анархия работает

Итак, работает ли анархия?
Многочисленные примеры, когда люди объединяются против несправедливости, начиная сообществами аборигенов, заканчивая целыми городами индустриальной цивилизации...
Начать стоит с аборигенов, анархисткий уклад которых больше всего запал мне в душу.

1.Традиционное общество семаи в Малайзии основано на дарении, а не на бартере. Мы не можем найти записи самих семаи о своем обществе, но принципы работы этого сообщества описаны Робертом Дентаном — западным антропологом, который некоторое время жил среди семаи. Дентан пишет, что «система, с помощью которой семаи распространяют еду и услуги, является одной из самых важных взаимосвязей всего сообщества... Экономика обмена семаи больше похожа на рождественский обмен, нежели на коммерческий»[3]. Семаи рассматривают подсчет ценности полученного или подаренного как «пунан», или табу. Другие широко распространенные правила: обязательно делиться всем, что у них есть и не нужно им в текущий момент; следует делиться с гостем или кем-либо еще, кто попросил. Так же пунан — не делиться или отказать просьбе, но и просить больше, чем человеку требуется.

2.В некоторых безгосударственных обществах есть вожди, исполняющие ритуальные роли, обычно относящиеся к дарению и распределению ресурсов. По сути, понятие «вождь» может быть обманчиво, так как нам известно много обществ, у которых были, как классифицируют это на западе, «вожди», и в каждом из обществ роль «вождя» имела различные функции. Во многих обществах вожди не имели принудительной власти: в сферу их ответственности входила помощь при разрешении споров или исполнение ритуалов, и от них ожидали большей щедрости, чем от всех остальных. В конечном счете, они работали более усердно и имели меньше богатств. Одно из исследований показало, что одной из распространенных причин смены вождя было признание старого вождя недостаточно щедрым[4].

3.Мбути также отвергают соревнования или даже чрезмерные гендерные различия. Вместо гендерных они используют похожие слова — т.е. вместо «сын» они говорят «ребенок», «родственник» вместо «сестры» — за исключением родителей, где существует функциональное различие между тем, кто рожает и кормит молоком, и тем, кто обеспечивает другими формами заботы. У мбути есть важный ритуал для борьбы с гендерной конкуренцией. Как описывает Торнбулл, игра начинается с перетягивания каната, где женщины тянут одну сторону веревки или лозы, а мужчины другую. Но как только одна из команд начинает побеждать, кто-нибудь из нее перебегает на вторую сторону, символически меняя гендер и становясь членом второй группы. Никто не побеждает, но в этом, похоже, и состоит суть. Групповая гармония восстанавливается.

4.По словам Роберта Дентана, западного антрополога, который некоторое время жил с ними, «насилие почти не присутствует в обществе семаи. Насилие, в действительности, похоже, пугает семаи. Семаи отвечают на силу не силой, а пассивностью и отступлением. Тем не менее, у них нет никакого институционализированного пути предотвращения насилия — нет социального контроля, полиции или судов. Каким-то образом семаи учатся держать в узде агрессивные импульсы»[15]. Впервые они участвовали в войне, когда британцы рекрутировали их на борьбу с коммунистическим восстанием в начале 1950-х гг. Очевидно, что воинственность не неизбежна и определенно не является человеческой потребностью — скорее, это последствие политических, социальных и экономических устройств, и эти устройства мы сможем формировать сами.

После многочисленных цитат об укладе "примитивных" сообществ человечества у меня у самого возникает это чувство мирской апатии, отрешенности, когда нет никаких агрессивных потенций, направленных по отношению к ближних. Да, действительно, книга открывает глаза на такую реально существующую часть человеческой природы. Я и помыслить не мог, что подобная форма взаимоотношений внутри человеческих коллективов возможна. Тут и появляется первый тезис мой рецензии- вопрос о счастье. Где же живут действительно счастливые люди? Ведь очевидно, что человеческое счастье единственным способом, фатально связано в своём проявлении лишь с людьми, ибо цель и само его появление может быть познано лишь в коллективе. Явно, что капитализм уничтожил все взаимосвязи между людьми, поделил их на касты и максимально иднивидуализировал-оторвал друг от друга. Мне кажется, что не было человечество более несчастным, чем сейчас, при при капитализме.

Личная инициатива и желание работать- ещё один тезис моей рецензии. Книга полна примеров того, как люди отвоевавшие свободу, смогли управлять огромными территориями и городами. Примечательно то, что каждый член этих анархистских сообществ, по собственному желанию вносил вклад в общее дело устройства нового общества. И само это общество ценило вклад каждого, каким бы малым или большим он ни был. Сам человек понимал, что его усилия не напрасны и направлены к будущей цели - к лучшему будущему для всех. Так и коммуны оценивали  по достоинству труд каждого, ибо при анархии каждый человек важен в своей индивидуальности и особенности. Важно понимать то, что миллионы людей при капитализме обречены на страдания и смерть, ибо подобны добрым, непреспособленным домашним животным, которые просто не могут жить в таких жестоких условиях сегодняшнего дня. (думаю,что каждого человека стоит рассматривать как кошечку или собачку, ибо мы и есть часть природы и в похожесть наша определяется в этой беззащитности, когда мы одни - наше выживание и сила в единстве и помощи друг-другу). Только анархия дарит каждому шанс и время для поиска себя, для поиска того, чем ты можешь быть полезен обществу, а не капиталу. Пример:

В феврале 1919 г. во время всеобщей забастовки в Сиэтле рабочие захватили весь город. Сиэтл был закрыт для торговли, но рабочие не позволили ему погрязнуть в хаосе. Напротив, они поддерживали в рабочем состоянии все жизненно необходимые службы города, но только под управлением самих трудящихся, без хозяев. Всё равно каждый день именно рабочие поддерживали жизнь в городе, а во время забастовки они лишь показали еще раз, что знают, как делать свою работу и без вмешательства управляющих. Они координировали свои действия на уровне города посредством Генерального забастовочного комитета, состоящего из членов местных профсоюзов; структура его была похожа на то и, возможно, построена по образу того, как была организована Парижская коммуна. Местные профсоюзы и особые группы рабочих сохраняли свою автономию без того, чтобы Комитет или любой другой орган вмешивался в их деятельность. Работники могли свободно проявлять свою инициативу на местном уровне. Водители вагонов, развозящих молоко, установили систему распространения молока по районам, которую их боссы никогда бы не одобрили из-за ее неприбыльности.

Бастующие рабочие собирали мусор, организовывали общественное питание, раздавали бесплатную еду и поддерживали пожарную систему. Они также охраняли общество от асоциальных поступков: грабежей, избиений, убийств, изнасилований, — против той волны преступлений, которая должна была накрыть общество по прогнозам всех авторитариев. Городская охрана, состоящая из невооруженных ветеранов войны, гуляла по городу, наблюдая за обстановкой и помогая людям, которые в чем-то нуждались. Хотя надо отметить, что у стражей порядка в арсенале были лишь слова: они могли предупредить нарушителя или убедить его, но не применять силу. Благодаря чувству солидарности, возникшему во время забастовки, общество сплотилось и народные стражи порядка были способны поддерживать мирную обстановку, что не удавалось государству.

Эта обстановка солидарности, бесплатной пищи и раскрепощения обычного человека играла роль в уничтожении преступности на корню. Бывшие маргиналы теперь получили возможность участвовать в жизни общества, принятии решений, что было недоступно для них при капиталистическом режиме. Отсутствие полиции, наличие которой усиливает классовые противоречия и создает атмосферу враждебности, в действительности, возможно, уменьшило уровень преступности нищих классов. Даже власти отметили, насколько организованным был город: генерал-майор Джон Ф. Моррисон, находившийся в Сиэтле, заявил, что никогда еще не видел такого «тихого и мирного города». В конце концов, забастовка была прекращена вторжением в город тысяч военных вкупе с давлением, оказываемым на рабочих главами профсоюзов.[94]

Третий тезис- Будущее планеты. Будущее как отдельного индивида, так и целой планеты под угрозой. Внутренний мир современного человека блестяще походит на некий "планетарный" мир, так сказать. Всем своим существом, человек ощущает свою медленную гибель в равнодушии, что к самому себе, что в равнодушии окружающих к нему. Создавая тонны мусора, он очевидно вредит и себе, и планете - он сам стал мусорным ведром для самого себя. Даже душевные его состояния походят на этой медленно приближающийся техногенный апокалипсис. Живя в рабстве своих деструктивных начал, он медленно себя уничтожает. Не чувствуя этого до момента когда будет преодолена эта мера. Человек словно испытывает себя, эти границы, после преодоления которых уже не будет этого наслаждения от равнодушия и безноказанного убийства самого себя. В этой эпохе человек рад тому, что приближает час своей гибели. Человек хочет сорвать запретный плод, не осознавая последствий этого. Но когда явится смерть, то лишь тогда он поймёт как глуп он был в отношении к природе. В этом я нахожу некий неразрывный симбиоз человека и природы-он будто бы сам является неким продолжением планеты. Пример:

В том, что касается защиты окружающей среды, почти любая социальная система будет лучше той, которую мы имеем сейчас. Капитализм — это первый тип социального устройства в истории, подвергающий опасности выживание нашего вида и жизнь на земле вообще. Капитализм создает побуждающие стимулы для эксплуатации и уничтожения природы и порождает атомизированное общество, неспособное защищать среду обитания. При капитализме экоцид фактически является правом. Меры по защите окружающей среды — это «торговые барьеры». Препятствование сплошной вырубке леса корпорацией на земле, которую она купила, — это посягательство на частную собственность и свободу предпринимательства. Компаниям разрешено производить миллионы тонн пластика, который по большей части используется в одноразовых упаковках, несмотря на тот факт, что у них отсутствует программа дальнейшей утилизации и даже представление о том, что с ним происходит после использования. Пластик не разлагается, поэтому пластиковый мусор наполняет океан и оказывается в телах морских существ, и это может продолжаться миллионы лет. Чтобы спасти носорогов от браконьеров, охотинспекторы начали срезать их ценные рога, но браконьеры все равно убивают их, потому что если они вымрут, цена на оставшиеся куски носорожьего рога взлетит до небес.

Собственно, книга показывает малые примеры объединения людей - это и доказывает реальность и возможность бытия без централизации и государства. Как и автор книги, я призываю, не зная кого в моем случае, преодолеть этот барьер в виде отдельных обществ и обрести всеобщее прозрение, дабы познать эту полноценную, настоящую силу свободы, которую не сможет раздавить и усмерить ни одно государство, ни одна армия мира. Два тезиса тут важны- духовное счастье человека, счастье вообще-возможное лишь в отсутствии конкуренции капитализма и в спасении нашей планеты. Что и само собой будет осуществимо и естественно-фатально по причинам того, что анархическое общество рационально  использовало (в истории) и будет использовать ресурсы планеты, дабы сохранить эти взаимоотношения - между матерью планетой и её детьми.

No more talk about the old days It’s time for something great I want you to get out And make it work Thom Yorke

Гелдерлоос в настоящее время - крайне уважаемый товарищ, известный участием в антимилитаристских протестах и, в частности, - организацией первых акций Food not bombs. Его книга "Анархия работает" - это сборник, в котором он старается вести дебаты по поводу самых популярных вопросов к теории и практике анархии. Слово это, как известно, давно стало ругательным - под анархистами имеются в виду разнузданные матросики, отсидевшие бандиты, террористы, "бомбисты", адепты хаоса, да кто угодно - лишь бы было меньше порядка и больше разнузданной, пьяной вседозволенности. Что-то эдакое в духе гротескных песен "Монгол Шуудан" А мозги разлетелись, вот смешно. Ха-ха-ха! А в башке теперь пусто, и думать не надо... В общем, название замарано по полной программе, и редко кто вспоминает сейчас, что и среди анархистов было и есть множество интересных людей, повлиявших на культуру нашего современного мира: Пьер-Жозеф Прудон (сильно повлиял на Маркса), Пётр Кропоткин (ученый, литератор, географ и геморфолог), Лев Толстой (да-да, тот самый), Наом Чомски (ученый-лингвист, втор классификации формальных языков), Ярослав Гашек и Франц Кафка (чешские писатели), Николай Ге и Казимир Малевич (русские живописцы), Зигмунт Бауман (социолог), Дэвид Грэбер и Марсель Мосс (антропологи). Этот список можно продолжать. Так вот, задача Гелдерлооса - отмыть благородный черный флаг от наплеванной на него шелухи. Интересная идея - развенчать мифы, отработать возражения полемизирующих конкретными фактами и примерами из практики.

Справедливости ради, нужно сказать, что структура книги отлично выстроена ("Анархия - мать порядка"). Название каждого параграфа представляет собой вопрос, а его содержание - ответ. Параграфы сгруппированы в "дискурсы" - главы книги. Здесь можно найти ответы более чем на четыре десятка вопросов относительно принятия решений, экономики, права, природы человека, общества.

Известно, что в анархизме, ввиду его антидогматичности, существует множество позиций и взглядов, которые по-разному смотрят на устройство общества, пути достижения цели, религию, экономику и т.п. Отсюда такое богатство движений: платформисты, мютюэлисты, примитивисты, анархо-коммунисты, анархо-синдикалисты, анархо-феминистки(сты) и др. В книге, однако, рассматриваются, можно сказать, классические темы, являющиеся общими для теории анархизма.

Про неравенство Анархизм с одной стороны часто противопоставляют марксизму, так как анархисты и марксисты по-разному смотрят на государство и пути достижения свободы и равенства. Но, с другой стороны, анархисты стоят в серьезной оппозиции иерархии, вертикали власти, капиталистическому устройству мира, а потому анархизм - явление социалистическое. Мы помним, что Михаил Бакунин был значительным участником Первого интернационала. Деньги не могут являться естественной человеческой ценностью: "Пока деньги стоят в центре человеческой жизни, множество видов деятельности будет сводиться к количественным показателям, а стоимость будет властью, отчужденной от тех, кто ее создал".

П. Гелдерлоос придерживается мнения, что наше общество остается классовым, что хорошо видно в деятельности элит. Несмотря на кажущуюся конкуренцию по бессмертному локковскому "Человек человеку - волк", капиталисты все же сплачиваются - отсюда такое обилие всяческих светских мероприятий для привилегированных особ: "Богачи иногда конкурируют за вкусные куски пирога, но они регулярно следят за тем, чтобы каждый день этот пирог пекли и подавали к их столу". Современное государство, взявшее на себя функцию социального перераспределения, технологизация и индустриализация, нарастившие производство, добились определенных достижений. В то же время, проблемы голода, нищеты, болезней бедного класса остались. Сюда прибавились и побочные симптомы капитализма - угнетение, неравенство прав, экологическое истощение.

Злободневная тема благотворительности - один из примеров, ярких репрезентаций того, как работает система. Женщина торгуется из-за 50 рублей с бабушкой, продающей клубнику, добивается своего, гордая, с чувством победителя садится в дорогую машину и... оставляет на ужине в ресторане 4 000 р. и еще 1 000 чаевых для официанта. Люди, смакуя свой социальный статус, приобретают определенные черты нашей культуры и становятся отчужденными друг от друга. Отчуждению Гелдерлоос противопоставляет солидарность. В нашем примере - мы знаем, что есть люди, которые, не торгуясь, скупают все, что продает старушка, и отклик на это находит своих единомышленников. Они объединяются без всяких лидеров, без всяких выгод, информация распространяется по страницам соц.сетей. Уверен, что для каждого из нас такие истории знакомы. Уверен, что каждый из нас помогает нуждающимся в меру сил и откликается на добро других людей. Солидарность - это не благотворительность, она "не зависит от неравенства между дающим и получающим".

Про преступность Психолог-бихевиорист Б.Ф. Скиннер в 70-х гг. провел несколько исследований, благодаря которым исправительная система могла бы достичь выдающихся результатов, однако была свернута. Были закрыты и многие другие проекты, показывающие, как снизить преступность и уменьшить количество тюрем. Почему?

Потому, что тюрьма является не только механизмом контроля, но и индустрией.

Известна неэффективность тюрьмы. Часто оттуда заключенные выходят не то, чтобы неисправленными, но наученными, "окультуренными" преступным сообществом. "Украл, выпил, в тюрьму, украл, выпил, в тюрьму - романтика", как говорил Доцент. Джон Бун, высокоуровневый американский чиновник, управляющий департаментами исправления несовершеннолетних в двух штатах, прямо так и сказал: "Тюрьмы являются жестокими, старомодными бюрократическими аппаратами, не обеспечивающими общественную безопасность. В них невозможно никого реабилитировать. Благоприятные условия для жестокости создают ещё больше таких заведений. Это самовоспроизводящаяся система. Тюрьмы часто предлагают себя в качестве решения тех самых проблем, которые они же и создали. Учреждения устроены так, что заставляют людей проваливаться." (J. Bissonette, When the Prisoners Ran Walpole, Cambridge, 2008).

Конечно же, не будь государства, сразу же вырастет преступность, начнутся грабежи и убийства, ведь общество не будет наказывать за преступления, и тюрем - институтов для изоляции преступников, тоже не будет. Разгул бандитизма! Я люблю с оттягом саблей дать по морде Исподтишка в лопатку кинуть финский нож. Я такая сволочь, я крутой и гордый Я на анархиста просто всем похож.

Исследования антропологов говорят обратное. Сам Гелдерлоос приводит такую статистику: "Семаи, фермеры из Малайи, чье общество основано на принципах общественного влияния, ненасилия, на 100 000 человек имеют 0,56 убийств в год; сравните с Норвегией (0,86), США (6,26) и Россией (20,20)". Тема, конечно, дискуссионная: она требует исследования, понимания факторов и условий, в которых возможен полный демонтаж карательной системы.

Про медицину Как и тюрьма, медицина является индустрией, свойственной капиталистическому миру. Как говориться, если у вас нет денег на лечение, будьте здоровы! Невозможно отрицать очевидные вещи - среди бедного населения смертность от излечимых болезней гораздо выше, потому что они не могут позволить себе приобрести жизненно необходимые лекарства. Медицина - сфера, где, казалось бы, невероятна коммерция. И снова перед глазами встают весы: деньги или человек?

Медицина находится на службе общества, а не наоборот.

К сожалению, ответ очевиден. К счастью, сами по себе медики - это люди призвания, и среди них большинство - герои, способные сражаться за жизнь человека. Вопрос здесь не к ним. К Системе.

Про образование Об этом сказано немало. Известны труды Ивана Иллича "Освобождение от школ" и Франсиско Феррера "Современная школа", в которых изложены принципы либертарной педагогики, основанной на свободе и доверии к детям. Школа сегодня - место стресса, которая сталкивает ребенка с множеством проблем - когнитивных, социальных, идеологических. Школа имеет множество негативных последствий - физиологических (лордоз, кифоз), неврологических (тики, срывы), психологических (травмы в результате буллинга). Школьные программы консервативны, они зачастую развивают не то, что должны развивать (память вместо мышления, например), не успевают за развитием современного мира.

Самое важное, чему последовательно учат государственные школы, — это повиноваться властям, принять приоритет желаний других над твоей жизнью и прекратить мечтать.

Либертарная педагогика доказывает, что дети могут учиться в своем ритме, достигать лучших результатов, иметь мотивацию к учебе, если для этого созданы соответствующие условия. Доказательства можно найти не только у Иллича, но и в практиках альтернативного дистанционного обучения, получившего развитие в последние годы (стоит заметить, что такие учреждения создаются частным образом, не имея соответствующей гос.поддержки). Кроме того, существует опыт отдельных стран (Финляндия, например), где система образования выстроена в совершенно непривычном, нетрадиционном виде.

Про границы Границы Гелдерлоос, как и многие анархисты, считает искусственным продолжением государства. Как здесь не вспомнить альтер-глобалистов и движение "No Border". Если государство - ферма, где люди - скот, то граница - забор. Сравнение грубое, но Гелдерлоос примерно так и рассуждает: "Границы не защищают людей; они являются средством, при помощи которого государства защищают свои владения, в том числе и нас. ... Мы являемся добычей — потенциальным пушечным мясом, налогоплательщиками и рабочими, — и границы являются стенами нашей тюрьмы".

Про труд Еще один злободневный вопрос, поднимаемый во все времена. Об этом писал еще Кропоткин, сегодня о труде рассуждают Д. Грэбер и Б.Блек. Гелдерлоос не остался в стороне и решил ответить на вопрос "А кто же будет работать?". Ведь в отсутствие института перераспределения рабочей силы, если каждый будет заниматься только тем, чем хочет, то кто будет работать в шахтах, чистить туалеты, разгружать вагоны сырья?

Здесь Гелдерлоос уходит в философские размышления на тему, что же делать с лентяями? "Отчуждение труда, которое является частью капитализма, уничтожает естественные стимулы трудиться" - так ли уж они естественны, если критически смотреть на принцип "труд сделал из обезьяны человека"?

"Кормление нескольких бездельников не принесет значительных убытков ресурсам общества, в отличие от потакания жадной элите нашего общества. Потеря незначительного объема ресурсов куда более предпочтительна, чем потеря сострадания"

В общем, рассуждения, не содержащие практики. "Есть лентяи, - как бы говорит нам автор, и тут же - а посмотрите, есть еще же хуже!" На мой взгляд, те же Грэбер или Блек раскрыли эту тему куда лучше и интереснее. Отправляю к ним.

Про природу человека

В следующий раз, когда кто-то скажет вам, что коммунальное, анархистское общество не может функционировать из-за того, что люди эгоистичны по своей природе, посоветуйте ему перестать кормить собственных детей бесплатно, отказаться от помощи родителям, чтобы обеспечить им достойную старость, никогда не жертвовать на благотворительность и никогда не помогать соседям или не быть приветливыми с незнакомцами, если из этого нельзя извлечь выгоды.Будет ли он способен вести полноценную жизнь, доводя капиталистическую идеологию до логического заключения?

Выше мы уже касались темы солидарности, основой для которой служит взаимопомощь, описанная еще Э. Дюркгеймом и П. Кропоткиным. Надо ли говорить, что солидарность служит прочной альтернативой страху наказания, конкурентной борьбе, социальной иерархии и порядку? В критические моменты, когда жизнь становится шире инструкций, законов и предписаний, в силу вступают принципы солидарности - естественные для человека практики и механизмы социального взаимодействия.

При всем обилии тем и ответов на них, книга, на мой взгляд, осталась сырой. Она изобилует примерами из практики автора, сквоттерства, акций солидарности. В то же время, Гелдерлоос то ли не знает глубоко описываемые им факты, то ли просто не имеет достаточного умения их как следует описать. Часто автор скатывается до выкрикивания анархистских лозунгов. Здесь нет дискуссии, как таковой, нет полемики. Возникает стойкое ощущение, что текст книги представляет собой сборник выступлений на митингах.

В общем, какой бы ни была возвышенной идея, реализация подкачала. Видимо, проблема заключается в том, что Гелдерлоос все-таки не писатель, он практик. А может перевод подкачал. В предисловии с трудом узнается стиль Петра Рябова, совершенно ему не свойственный. Попытка начать книгу в духе "Йоу, братья...", отталкивает. Однако само наличие книги важно как явление. Гелдерлоос поставил важную задачу - ответить на вопросы, развенчать мифы, и отчасти ему это удалось. Думается, что еще много раз мы столкнемся с подобными темами, и ответ там, я надеюсь, будет куда более содержательным.