О нежности

Как же это трогательно и мило!

В лицее для девочек старшеклассницы организуют клуб, в который могут войти только влюблённые. Главной героине (Зу) всего 11 лет, но она пишет стихи, поэтому ее согласны принять в клуб…одна только проблема - она ни в кого не влюблена. Зато у неё есть хорошая подруга, а у подруги есть брат-гимназист. Теперь дело за малым - организовать «взаимную любовь»!

Рассказ небольшой, но написан с огромным мастерством и чудесным юмором. Ну как не улыбнуться, например, от такого:

или такого:

или вот еще:

По определённым причинам, это редко чувствуют женщины; может, оно и к лучшему.
Когда у женщины влажные от слёз глаза, да к тому же накрашенные ресницы, она порой прижимается лицом, глазами, к обнажённой груди мужчины... и подобно ослепшим мотылькам в вечер и бурю, целует глазами грудь.
Тушь на ресницах оставляет на груди нежнейшие, тёмные капельки и ручейки слёз, веточки слёз: кажется, что сердце плачет чернилами или вечером...

Растушёвка ресниц на груди - тени от осенних веточек за окном.
Веточки дышат, качаются, стонут о чём-то беззвучно, просятся в окно и уют от холода и предрассветного мрака.
А с внутренней стороны окошка, к стеклу прижалось тёплым лобиком - сердце, и смотрит, смотрит...
В детстве, когда у меня был жар и я приник жарким лобиком к вечернему окну... какую нежную и синюю прохладу я почувствовал!
Словно сама весна, вся милая природа, обернулась на меня, и по матерински подошла ко мне, прихлынула всем прибоем белых цветов яблонь, пением птиц... и приложила ладонь к моему лицу и сердцу.

Если бы кто-то увидел это со стороны, то подумал бы, что ребёнок нежно сошёл с ума, и, приникнув к окну, расправив руки как во время пленения: звёзды, деревья милые, птицы! Я сдаюсь, я был на стороне людей, вечно враждующих с вами... но вот я бросил оружие, разум холодный и острый, и иду к вам... я хочу быть с вами и за вас... вами хочу быть!!
Помню ещё, что тогда, возле окна, я нежно поцеловал первые звёзды и пение птиц, полуприкрыв глаза, прежде чем потерять сознание...
Это был мой первый поцелуй. Моей первой женщиной была - природа.

Ещё не дочитав книгу "О нежности" Тэффи, как в детстве, я закрыл книгу и приник тёплым лбом к прелестной синей обложке, словно к рассветно засиневшему окну.
Я снова целовал "окошко" и ту нежность, что цвела за ним мне навстречу.
Снова закрываю глаза, как тогда, при поцелуе в детстве, и мне представляется чудесное дерево: Древо Жизни.
Вместо листьев - нежные ладони, мужские и женские: первые - это лицевая сторона, с густым цветом чувственности; вторые - внутренняя, нежно-бледная сторона чувствительности.
Эти дышащие в синеве ладони, тепло слились в одно целое, только не в порыве страсти, как во время секса, а в порыве томления нежности, разобщённости с отверженной нежностью, робко прорастающей из-за забора благополучия, мнимого счастья: это беспризорная нежность, равно колосится из глаз милых зверей, нечаянных и добрых поступков, с не менее милой грацией птиц и листвы на ветру.

Ах, какое прекрасное дерево, особенно на заре!
Это дерево поёт птичьими голосами, звёздами, прохладно накрапывающими сквозь затрепетавшую листву, как бы прижимающей ладони к груди тишины вечера: неужели это счастье - мне? За что? ( могло бы спросить это нежное дерево)
Хочется в шагаловском полёте взмыть над землёй и расцеловать эти лиственные, милые руки!

Вот грубая мужская рука... если бы мы проследили всю жизнь этой руки, не видя человека, то ничего бы не изменилось: это грубая и серая жизнь.
Рука не замечает жену... изредка касаясь журчащей синевы её платья, как-то вскользь, как вечерняя ласточка.
Вот рука что-то вновь пишет на белом конторском листке... словно мотылёк, пленённый между двух душных окон.
Вот сонная рука лежит ночью на простыне возле прелестной руки жены: руке что-то снится, что-то нежное, и она, как котёнок, смешно и мило перебирает лапками улыбающихся пальчиков.
Если приложить ухо и сердце к этой женской руке, то можно расслышать эхо розовых каблучков-ноготков по опустевшей рассветной улочке из романа Мадам Бовари, когда Эмма тайком возвращалась домой от молодого любовника..

Не удержался, простите, и поцеловал эту милую руку: это личное...
А что же снится другой руке, мужской?
Есть руки, как лица - в них нет эмоций, они томимы бессонницей вечной.
Они не спят - жизнь в них спит, и горе тому, кто подслушает этот разбуженный шёпот жизни. А может и счастливец...
Так уж случилось, что у этого грубого и холодного человека умерла собака, огромный сенбернар.
Он не похоронил его сразу, нет, а перенёс его к себе в кабинет... в тёмный угол.
Вот он сидит за своим письменным столом, со своим огромным и неповоротливым сердцем, для которого не было простора в браке и вообще в суете жизни: какая-то литературная реинкарнация Акакия Акакиевича..
Рука замерла бледным мотыльком у пустого, яркого окошка листа. Встаёт, тихо подходит к умершей и лежащей в тёмном уголке собаке, словно упавшей и нежной шубке жены, склоняется на колени, и со слезами на глазах целует её большую, мягкую лапу.
И так несколько раз за ночь.
Гувернантка, наблюдающая за этим, со смехом рассказывает увиденное знакомым.
Трагичнейшее переосмысление гоголевского образа в безумном 20 веке, правда? Особенно если учесть, что это реальный случай.
Гоголевская шинель, из которой вышла вся русская литература, по Достоевскому, чудесно ожила, воплотившись в живое существо. У каждого оно своё. У кого-то - собака, у кого-то - просто чувство друга в руке, или же что-то тёплое и огромное, в уголке души.

Взлетаю в шагаловском порыве над городом и сердцем, обняв своего милого друга: показываю её чудесный рассказ Чудеса.
Это рассказ о юной беременной девушке, томимой мыслями о рождении и страхе того, куда, в какой мир родится ребёнок.
Муж... лишённый поэзии сердца, похож на грубого паука, плетущего в уголке вечернего окна паутинку дыма, в которую угодил несчастный светлячок, и он обернул его в смирительную рубашку сигаретного кокона.
Для таких - чудес, не бывает. Они называют их - женским чудачеством.
Эти чудеса ведь не взвесить, не съесть, не продать... А вот высосать, как паук, эту красоту и чудо, они могут... и почему женщины не сразу замечают этого паучьего племени? Они и в постели - пауки, и в обычной жизни, тихо сосущие до истощения женского сердце.

Соседская собачка украдкой пробралась сквозь дырку в заборе. Подошла к собаке девушки, которая не ела и голодала почему-то ( собака, не девушка)... и произошло чудо и нежность любви: домашняя собака специально голодала и ждала, ждала, что сладко оживут кусты у забора и появится она..
Девушка, словно бы беременная не столько ребёнком, сколько всей подсмотренной нежностью в её саду, стремится поделиться этим чудом с мужем... а он видит лишь дыру в заборе и мерзкую собаку, повадившуюся воровать.
Незримо и страшно, "дыра" появляется в жизни девушки: нежнейшие тени психоанализа... вот родит она, и сквозь неё, нежную, с нечаянным и трепетным сердцем, каковое, по Андрею Платонову, одно способно откликнуться на девственную красоту и нежность мира, в мир прокрадывается ребёночек - чудо жизни.
И что дальше? Если "паук" не увидел чудеса в природе, неужели он заметит их в природе женского естества?
Паук сожрёт этого ребёночка, закутав его сердечко в холодный и строгий пиджак добропорядочного служащего, расчётливого и прозаичного мужчину.

Конец рассказа, в некоторой мере, трагичнее Мадам Бовари: что делать рядом с таким пауком? Куда деть сердце своё? Как спасти его?
В древности, матери, которым грозила гибель от рук захватчиков-варваров, со слезами на глазах отдавали своих детей проезжающим мимо их поселения счастливым и добрым странникам.
В наше время, таких странников заменили - книги, искусство.
Вот девушка бросилась в слезах в синие цветы узоров на своей постели... рука тянется к любимой книге; вот, белые страницы нежно вспыхнули утренними стенами переулочка Мадам Бовари. Алое эхо каблучков-ноготков по земле и стенам, и дальше, прямо в небо, сирень, роняя на затихшую землю свои каблучки: ах, женщины знают эту шелковистую прохладу обнажённых ладоней, обнажённых касаний..

Муж лежит вместе с женой в постели.. счастливый и властный, сытый жизнью, собой. Держит за руку её ладонь... не подозревая, что он, держит в руках лишь холодные и пустые каблучки, в то время, как его верная своему сердцу жена, сейчас босиком идёт по цветам возле реки близ Парижа 19 века с очаровательным...
Простите, что-то я увлёкся и написал свою прогулку по синим цветам возле парижской реки.
Не подумайте ничего плохого, и ты, жена моя, не думай дурного: я в Париже гулял один.

Чуть больше половины рассказов Тэффи "О нежности", связаны с животными, словно бы они, эти пушистые и одичавшие души, являются живым напоминанием нам о некой сокровенной и забытой нежности: не случайно ведь мы называем своих любимых - лягушонок, зайка, котёнок... словно мы бессознательно желаем включить в свой Эдем нежности и любви - всю милую нам природу.
И вот на постели уже открыло глаза солнышко и улыбнулся лягушонок, а после поцелуя, он чудесным образом превратился... нет, не в принцессу ( это редко бывает), в хмурое, но милое облачко; облачко тебя поцеловало в ответ и пошло куда-то мимо синего окошка по своим неотложным делам... в туалет.
Вот облачко сидит за столиком и пьёт чай, и нежно превращается в суриката, как это у них часто бывает, милейшим образом засыпающего и клюющего носом "в чай" - рыбка моя!
Ощущаешь себя каким-то Овидием с его Метаморфозами.

И всё же, это не просто рассказы о животных. В очередной раз, на страницах искусств, вслед за Андреем Платоновым, Фолкнером... появляется неприкаянный призрак замученной лошади из сна Раскольникова, и появляется она как сказка в аду для парализованной девочки ( похоже на сюжет Андрея Платонова, правда?).
Это удивительно, но в этом простом и трагичном рассказе, между двух милых рассказах о счастье и сне, как-то не ожидаешь встретить беспощадную критику Достоевского, христианства вообще, какой не встречал у Набокова, Сартра и Ницше.
И что самое страшное: я - любитель Достоевского, кротко присоединяюсь к этой критике.
Что-то детское во мне, со слезами приникает к руке измученной женщины, рассказывающей на ночь эту сказку своему ребёнку ( рассказ "Мы, злые")

Тэффи словно бы ставит на паузу тишину встречи двух миров: человеческого и животного мира.
И вот, мы уже видим как нечто вечное колосится лучами из-за медленно летящего в пространстве и тумане тела - сердца.
Дети обычно умеют вот так поставить на паузу тишину... но их часто одёргивают взрослые: ты что завис над этой букашкой? Пойдём, мы спешим...
Проходят года... но как ангел в янтаре сердца, в ребёнке дремлет это подлинное чувство единения с миром.
Позже, он пытается его пробудить, поставить на паузу ресничную тишину сомкнутых век спящего рядом любимого человека: коснётся пальцами глаз, и нежно улыбнётся... сам не зная почему.

И всё же, самые пронзительные рассказы в сборнике - о детях и поруганной любви. Похоже на грустную тавтологию.. в них тоже есть что-то от животных, несчастных, отверженных...
Не знаю, какой у ангелов на небе досуг, и есть ли там библиотеки... но думается, что отдыхая от занятий по музыке ( проклятая арфа!), они садятся под шумящее синевой и пением птиц, высокое дерево, и читают чудесную книгу: в ней нет имени автора, и потому на одной странице, словно в аквариуме, плавают строчки Достоевского, Набокова, Воннегута, Есенина, Сартра и... Тэффи.

Да, в раю, вес нежности иных строчек Тэффи, равен многим страницам Достоевского или Пруста.
И всё это как-то славно согласовано в один прекрасный и стройный сюжет.
Например, пронзительный рассказ о некрасивой девушке, с глазами как у бурёнки и рукой... как у лебедя.
Это вообще один из лучших рассказов в 20 веке... не по стилю, нет, но жизни: рассказ о любви и ожидании, смерти и глумлении над красотой чувства.
Помните пронзительную историю Хатико? Так вот... это ещё более пронзительная история.
Где-нибудь в раю, в конце асфоделевой аллеи, из белого, утреннего облака вырезан чудесный памятник девушке, припавшей на колени перед пустым креслом, обнимая пустоту, тишину... поставленной на вечную паузу: рука скинута вверх - шеей лебедя.

Или вот ещё: рассказ о человеке, развлекавшем компанию на одной вечеринке.
От него исходило веселье и позитив.. все смеялись, удивляясь на него: влюблён он, что ли?
А собака посреди этого веселья, подошла к нему, положила свою мордочку ему на колени ( он сидел в кресле), грустно посмотрела ему в глаза, и завыла...
Собака... что с неё возьмёшь. Компания стала расходится: уже ночь на улице, да и дождик.
А молодой человек всё не унимался, хотел пройтись по чудесному ночному городу с друзьями..
Понятное дело - влюбился. Сердце в нём так и цветёт.. желая всех и всё обнять.
Друзья разошлись... а утром узнали, что этот "влюблённый" человек, ночью, оставшись один в своей комнатке мрачной, холодной, пустил себе пулю в сердце.
Понимаете? Среди этих друзей, были утончённые поэты, учёные, женщины, знатоки мужских сердец... и никто, никто из них не разглядел за этим весельем - трагедии человека, его затаённого крика.
А простая, необразованная собака - всё поняла без слов.
Интересно, что она делала в доме, когда все разошлись?
Ведь места себе не находила в пустой квартире! О ней отдельный рассказ нужно написать! А с какими невыносимо печальными глазами она поглядела должно быть в лицо своей пришедшей хозяйки? А на следующий день? Женщина и собака, вечером одни... собака смотрит грустно на неё, а женщина отводит взгляд, не может его выдержать.
А в это время, на небесах, под высоким деревом... ангел читал чудесную книгу, крылом вытирая слезу.

Помните известную мысль Достоевского: Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь разгадывать ее всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком.

После книги Тэффи - и эта строчка Достоевского, и многие строчки умных философов... экзистенциализмы там всякие... кажутся таким наивным бредом.
Хочется просто нежности и любви на этой безумной земле: они мудрее всех философов.
В них тайна человека, природы, животных милых... в нежности и любви они слиты как-то тепло, звёздно, на века... Нежность - вот тайна.
А что человек? От человека уже природа устала.
Так смешно и грустно порой от знатоков человеческих душ...
К чему все эти тёмные трущобы человеческой психики, где могут изнасиловать сердце любопытного и загулявшегося человеколюбца?
С той же логикой безумия, можно изучать и тёмные изгибы искалеченного сознания человека в жуткой секте.
Но не человека ведь, не его звёздную тайну мы изучаем, а тошнотворные механизмы безумной секты, коих тысячи.

Нет, порою очень даже хорошо уйти от шумных городов, населённых Сартрами, Достоевскими... в какой-нибудь девственный сумрак леска, и там, склонившись к глазам милого, раненого или перепуганного зверя.. отдать ему всю нежность сердца.
А ещё лучше уйти в лесок с любимым, милым другом ( сняв обувь, каблучки), и, показывая рукой на задремавшую роскошь природы, тихо прошептать: вот эта река с лягушатами, эти птицы, звери, облака - всё это ты, я люблю тебя всей этой нежностью мира!
А потом подойти к милому другу, стоящему возле осенней и дикой яблоньки, и поцеловать его, её.. - в руку и шею, и яблоньку поцеловать... нежно обняв их обеих.

Наверное, целый год назад, а то и больше, я приобрела эту книгу, - под влиянием ещё Демонической женщины . Не знаю, как у остальных, но у меня бывает такое состояние: «я должна купить книгу». Неважно, какую, в твёрдом или в мягком переплёте, русскую или переведённую, роман или детектив, известную или неизвестную, классику или современную… Я просто должна купить книгу. Даже если она потом годами будет дожидаться своей очереди на полке, как эта. Мне просто нужно знать, что у меня дома есть Книга. Пускай, что одна из многих. Но всё равно – Книга.

Сборник «О нежности» я назову Книгой с большой буквы и зачислю в категорию любимых. Мне безумно понравился стиль Тэффи, чем-то напомнивший мой собственный, её размышления, выводы и логика. Книга неописуемо трогательная и, конечно же, нежная, все её составляющие. Но её также можно охарактеризовать и подробнее, причём, блоками:

Рассказы «О нежности», «Пасхальное дитя», «Чудовище» я назвала бы именно нежными, они, как мне кажется, – написаны больше о любви человека к человеку, о тонкой, изящной, и снова – трогательной.

Второй объёмный блок («Знамение времени», «Чудеса!», «Встречи», «Отклики», "Валя», «Кошки», «Еще о них», «Кошка Христя», «Благородный отец», «Лесной ребенок», «О зверях и людях», «Без слов») почти полностью посвящён животным и их отношениям – к людям и друг к другу. Впервые я встречаю такие тёплые, искренние слова о братьях наших меньших! Ни разу в жизни я не встречала ничего подобного и искренне благодарна Тэффи за её трогательные истории, полные нежности, а также слегка приправленные добрым юмором.

Следующие рассказы уже о людях – «Наш быт», «"Не счастье"», «История Н.А.», «Мы, злые», «Сон? Жизнь?», «Часы», «Конец предприятия», «Трубка», «Рюлина мама». Они не только об отношениях детей и родителей, друзей и знакомых, коллег и прочих, но так же и о том, что собой представляет наша жизнь, о тех мелочах, которых мы не замечаем, но которые, в то же время, остаются крайне важными.

И последний блок (лишь по очерёдности, не по значимости) включает в себя такие милые истории о детях – маленьких и больших, почти уже взрослых, наивных и умных не по годам, воспитанных и хулиганистых… О таких разных детях. Это «Мальчик Коля», «Подземные корни», «Любовь и весна», «Брат Сула», «Сосед», «Воспитание», «На красной горке», «Знак», «Азимут».

Из всех рассказов я не могу выделить ни один, который понравился бы мне больше других, или произвёл более сильное впечатление… Они все равны, что также, я думаю, указывает на мастерство Тэффи, которой я теперь восхищаюсь :) Это замечательный сборник, который я ещё не раз перечитаю, и я очень рада, что он у меня в бумажном виде, ведь мне удалось пережить с ним тот самый (как сказала однажды моя классная руководительница) «момент интима»…

Новая книга — Тэффи «О зверях и людях». Надежда Александровна Лохвицкая, псевдоним Тэффи. Поэтесса, мемуаристка, критик, одна из самых талантливых писательниц-сатириков Серебряного века. Её называли «королева русского юмора». Не так давно купила у неё три книги, но решила начать со сборника «О зверях и людях».

Интересный момент сборник проиллюстрирован улыбчивыми и радостными иллюстрациями художницы Виктории Кирдий.

Почему - то именно этот отзыв мне писать тяжело. То ли потому что книга понравилась, то ли потому что не знаешь как передать словами ту атмосферу от рассказов. Сами рассказы мне показались философско - юмористические. Книга, отнюдь, не детская, заставляет о многих моментах задуматься. Но я люблю такие рассказы и поэтому мне, говоря на современном языке она зашла. Порекомендую ее и вам.

Чтобы одной фразой дать характеристику этому сборнику, скажу: Животные здесь как люди, а точнее ни как, в самые настоящие люди, которые обладают честью, преданностью, совестью, умеют любить.

А вот кстати: говоря о мрачности и мизантропии, стоит вспомнить этот рассказ. Это отповедь всем прекраснодушным борцам «за всё хорошее против всего плохого». Которые готовы рубаху на себе рвать за голодающих детей Африки или невинно убиенных бельков,но ни за что не отдадут эту рубаху ближнему. И даже не посочувствуют этому ближнему, задыхающемуся в объятиях повседневного, рутинного, непафосного и неинтересного зла, задавленному грузом бытовых проблем и банальной нищеты.

Хотя за этой мизантропией на самом деле скрывается подлинный гуманизм. Не работающий с большими числами,не стремящийся облагодетельствовать всех гуртом – и неизвестно кого в конечном счёте (хотя бенефициары глобального «гуманизма», в общем-то, обычно известны). А простое сочувствие к, простите за школьно-казённую пошлость, маленькому человеку. Это не снобизм – каждый из нас становится маленьким перед своей персональной бедой, которую «рукой не разведёшь».

Нет, в бездну нужно смотреть широко раскрытыми глазами. Без умилений. А «теория малых дел» работает. Не так, как говорят – мир изменить невозможно, ни малыми делами, ни великими. Но принести в него немного деятельного добра, изменить и облегчить жизнь ближнего – это в наших силах.

Или хотя бы их не бесить.

Берешь книгу с полки... и открывается новый, ранее тебе, не изведанный мир! Иногда книга прочитана, и почти сразу забыта, не оставляет в душе ни чувств, ни трепета от прочитанного! А бывает, что с первых строк тебя окутывает атмосфера понимания читаемого, созвучия твоих и автора мыслей, и ты, как читатель, наслаждаешься каждой строчкой, каждой прочитанной страницей, и надолго, запоминаешь, что прочел! Так случилось и в этот раз! Прочла, и влюбилась в прозу Тэффи! И хочется читать и читать её замечательные истории!

Прекрасная книга для любого случая. В ней так ясно и легко чувствуется дух эмиграции, так трогательно описана обыденность и необычные жизненные обстоятельства. А какие люди встречаются на страницах этой книги! Они такие непосредственные, порой растерянные, порой огорченные, порой несчастные, порой просто обалдуи, но все такие сильные, умеющие любить и чувствовать. Совсем непохожи эти рассказы на другие произведения Теффи, с которыми я знакома. В них меньше юмора, больше трогательности, и лишь сквозь строчек порой можно разглядеть лик сатиры, совсем неотчетливый, но авторский. Прекрасно! Прекрасно на все времена!