Молодий місяць

Я чувствовала, что старею. С каждым днем я становилась старше и, в конце концов, приблизилась к неизбежному. Мне исполнилось восемнадцать лет

в моем голосе звучало не любопытство.  в нем звучала смерть..

- Неприятности оказались бы куда лучше, чем это... эта бесконечная хандра.

Пока мы крались обратно к импровизированному гаражу, я размышляла, как же мне повезло. Только подросток согласился бы на такое: обманывать родителей, ремонтируя "убийц на колесах" на деньги, предназначенные для оплаты колледжа. В этом он не видел ничего предосудительного. Джейкоб был просто даром богов.

Какая же я дура! И дело не только в скалах, но и в мотоциклах и идиотском подражании Ивелу Книвелу. Случись со мной что-то страшное, как бы это пережил Чарли?

Она вернулась в школу и на работу, она ела и спала, делала домашнюю работу. Она отвечала, когда кто-то задавал ей прямой вопрос. Но она была... пустой. Её глаза были пустыми. Было еще много мелочей — она больше не слушала музыку; я нашел компакт-диски в мусоре. Она не читала; она не оставалась в комнате при включенном телевизоре, хотя она и раньше не особенно его смотрела. Я, наконец, понял — она избегала всего, что могло напомнить ей о... нем.

Внимание - это всегда плохо, с этим согласится любой невезучий недотепа. Никому не хочется светиться, когда вот-вот рухнешь лицом вниз.

— За ответственность, — произнес он. — Два раза в неделю.
— И за безрассудство в остальные дни, — подчеркнула я.

— Это продолжается уже месяцы. Ни звонков, ни писем, никаких вестей. Ты не можешь больше продолжать ждать его.

Скольких проблем не существовало, когда мы оба были просто людьми, правда?

Меня уже сломали так, что ни один мастер не починит, однако в Джейкобе я нуждаюсь, как в воздухе, как в сильном наркотике. Я так долго черпала в нем силу, что привязалась куда крепче, чем предполагала.

Словно солнце, Джейкоб обогревал каждого, кто попадал в зону его притяжения, причем делал это совершенно искренне, без капли притворства.

– Получается, я хуже Вольтури, – мрачно про изнес он. – Что же, наверное, заслужил.
Я закатила глаза:
– Максимум, на что способны Вольтури, – это убить меня.
Напряженный, как струна, Эдвард ждал дальнейших объяснений.
– А ты можешь бросить, исчезнуть, пропасть.
Вольтури, Виктория – они ничто по сравнению с этим.

Подняв что-то длинное и белое, Джаред передал Эмбри, и тот раздосадованно взглянул на бесформенные лоскутья.
– Испорчена безвозвратно, – отметил Джаред. – А новая обувь ему не по карману, так что ходить Джейкобу босым.
– Вторая уцелела, – объявил Эмбри, отыскав кроссовку, – пусть на одной ножке прыгает.

Порой клятвы и обещания не дают посту пить, как хочется.