— Эй, Сет, ты не возражаешь, если я придушу твою сестрицу?
Он сделал вид, что задумался.
— Ну… вообще-то возражаю.

— Милая, если не хочется, можешь пока больше не пить.
— Да, но… я хочу, — мрачно созналась Белла.
— Тебе нечего стыдиться. У организма есть потребности. Мы все это понимаем, — ласково проговорила Розали и тут же резко добавила: — А кто не понимает, пусть катится к черту!

— Джейк, — подумал Сет, — мое место здесь. Мне нравятся вампиры, правда. Ну, по крайней мере, Каллены. Они для меня все равно что люди, и я буду их защищать, потому что это наш долг.

Я рассмеялась.
— Уйма времени уйдет, пока привыкну.
— Уйма времени у нас найдется, — напомнил он звенящим от счастья голосом и, не прерывая танца, наклонился поцеловать меня. Защелкали вспышки.

Однако старейшины видят в этих глазах не только странный выбор. Они видят силу. Мне довелось почувствовать прочность уз в этой семье – именно семье, не клане. Эти золотоглазые отвергают собственную природу. Однако взамен они обрели нечто большее, чем удовлетворение желания.

Безопасно только то, в чем мы уверены

Больше всего на свете мы хотим того, чего не можем получить

– А знаешь, как стереть блондинке память? Надо подуть ей в ухо!

Пришло время произнести главные слова, и я вдрут осознала, что из глаз катятся слезы.

— Да! - выдохнула я едва слышным шепотом, смарги-вая пелену с ресниц, чтобы видеть лицо Эдварда.

Его ответ прозвучал громко и победно.

— Они только что тачдаун сделали. — И посмотрев на меня, Эмметт лукаво подвигал бровями, как опереточный злодей. — Давно пора! Хоть кто-то здесь кому-то вставит.

— Так что, домик еще стоит? — корчась от смеха, выдавил он. — А я думал, вы его с землей сровняли. Чем же вы ночью-то занимались? Обсуждением национального долга? — Эмметт закатился снова.

— Тупая псина! Как ты посмел?! Это же моя дочь! Пятясь, он вышел за дверь и чуть не бегом спустился с крыльца.
— Я не хотел, Белла!
— Я успела всего раз подержать ее на руках, а ты уже решил, что имеешь на нее какое-то идиотское волчье право?! Она моя!
— Могу поделиться, — умоляющим голосом проговорил Джейкоб, пятясь по лужайке.

— Розали, принеси Джейкобу поесть, — сказала Элис. Она тихонько устроилась за диваном, и я ее не видел.
Розали изумленно уставилась на то место, где она сидела.
— Спасибо большое, — поблагодарил я, — но мне что-то не хочется есть пищу, в которую плюнула белобрысая. Вряд ли мой организм усвоит яд.

— Пожалуй, — кивнула я, спрыгивая с кровати. И тут же зашаталась от резкого движения, как пьяная. Спасибо Эдварду, подхватил — иначе врезалась бы в комод.
— Ты что это?
— Если в следующей жизни останусь такой же неуклюжей, потребую компенсацию за моральный ущерб.

Я поспешно — и как можно незаметнее — осмотрела себя. Все в порядке. Синяки на руках старые, желтеющие. Попробуем потянуться. Тоже нормально. Даже лучше, чем нормально.
— Инвентаризация пройдена?

— Ну что ты нюни развела? Платье испортишь. Это всего лишь я.
— Всего лишь? Ох, Джейк! Теперь я совершенно счастлива.
— Еще бы! — фыркнул он. — Начинайте свадьбу. Шафер прибыл.

— Все еще недолюбливаешь Майка? — поддела я Эдварда, увлекающего меня в танце на другую сторону площадки.
— С его-то мыслями? Пусть скажет спасибо, что с лестницы не спустил. Или еще чего похлеще.

Мы вместе навсегда, а остальное неважно.

— Без этого правда никак? Все равно рядом с ним я буду серой мышкой, как ты ни старайся.
Элис толкнула меня в низенькое розовое кресло.
— Посмотрим, у кого хватит наглости назвать серой мышкой результат моего труда!
— Еще бы… Ты же у них всю кровь выпьешь, — проворчала я себе под нос.

— Подожди! — Я обхватила его за плечи и притянула обратно к себе, а потом высвободила ногу из-под одеяла и обвила вокруг его талии. — Повторение — мать учения!
Эдвард хохотнул.
— Тогда мы уже должны были достичь совершенства. Тебе за этот месяц хоть раз поспать удалось?
— А это генеральная репетиция, — напомнила я. — При том, что половина спектакля вообще не отработана. Некогда осторожничать.