Я, конечно, вернусь

- А ямщик молодой не хлестал лошадей, Потому и замерз, бедолага, -

пропел Колька продолжение песни, из которой выходило, что если бы ямщик был злой и бил лошадей, он мог бы согреться и не замерз бы, и не умер. Так всегда, дескать, в несправедливой этой жизни - добрый да жалостливый помирает, а недобрый да жестокий живет.

Они и считал чуть ли не до тысячи, и думал о чем-нибудь приятном, всплывали в памяти его и двор, и детство его, и позднейшее — многочисленные его весёлые и опасные похождения и, конечно, женщины. Их было много в бесшабашной жизни.