Суси-нуар. Занимательное муракамиедение

Этот текст пришлось разбирать, как большой хитроумный будильник, а потом, изрядно поломав голову, собирать его уже в рамках другого языка. Да так, чтоб и тикало – и «лишних деталей» не осталось.

Очень достойная попытка переводчика и преданного поклонника творчества Харуки Мураками с этим самым творчеством разобраться и даже где-то объяснить, а что же собственно Автор имел ввиду в той или иной книге. Насколько это было удачно судить мне тяжело, но интересно, несомненно.

Поскольку книга вышла в 2011 году, то и анализирует в ней Коваленин только те книги, которые к тому моменту были уже переведены как самим Автором, так и другими переводчиками. То есть: вся трилогия Крысы - «Слушай песню ветра», «Пинбол-1973»,«Охота на овец»; «Страна Чудес без тормозов и Конец Света»; «Норвежский лес»; «Дэнс,дэнс, дэнс»; «К югу от границы, на запад от солнца»; «Хроники Заводной Птицы»; упоминается также «Кафка на пляже» и «Подземка».

На тот момент все...

– Я слышал, в России скоро издадут полное собрание сочинений Мураками. Это правда?
– Ну зачем же сразу полное. Пускай еще поживет...

Конечно, читать анализ книг, прочитанных мною более десяти лет назад, не самая правильная идея, ведь многое уже подзабылось, но мне все равно было интересно. Во-первых, Автор довольно подробно объясняет в чем разница менталитета японца и неяпонца, а это несомненно важно для понимания многих муракамовских идей и образов.

Что нам, длинноносым, круглоглазым варварам, суета сует, потомку Аматэрасу – ритуал. Даже если потомок сей ходит в джинсах и кроссовках, слушает с утра до ночи старый американский джаз, а все хайку с танками, написанные кистью на рисовой бумаге, не задумавшись, отдаст за несколько строк прозы Сэлинджера. До вкусов и пристрастий потомка богине Аматэрасу нет никакого дела. Боги, в отличие от литературных критиков, немелочны.

И во-вторых, (что неизбежно следует из первого) Ковеленин подробно рассказывает о трудностях (скорее невозможностях) перевода некоторых сугубо японских мировоззренческих понятий. Да, то, что в японском обозначается одним словом «кокоро», адекватно на русский перевести практически невозможно.

Так вот, мне кажется, все книги Мураками – о пути человека вперед, к началу своего цикла. Обратно к людям, и через это – к себе самому. О пути, который так трудно дается, когда начинаешь отвечать за то, что творишь в жизнях людей вокруг. А нетворить нельзя. Без этого никогда не найдешь свое «кокоро», ибо это и есть жизнь, которая не кончается, ведь твоя личная смерть – «всего лишь составная часть общей жизни».

Но подробнее всего Автор останавливается на разборе «Хроник Заводной Птицы». И неспроста. Как по мне это самая трудная для восприятия и понимания книга у Мураками. Так что подробный, я бы сказала даже дотошный, литературный и культурологический разбор этой книги лично для меня был весьма интересен.

Ибо в этом романе «мурафрения» прогрессирует: сознание героя (а значит, и наше с вами) расщепляется на еще большее количество слоев, а противостояние миров усложняется, ни много ни мало, на целый порядок.

А еще Коваленин расскажет почему практически нет экранизаций Мураками, а те что есть – откровенно ниже плинтуса. И еще добавит: интервью с писателем; небезинтересную, а местами забавную переписку самого переводчика со своим редактором во время работы над переводом «Дэнс, дэнс, дэнс»; и отчет (практически дневниковые записи) о поездке Мураками на Сахалин.

Мне было интересно, многое взяла на заметку, и из планшета удалять этот достойный литературоведческий труд я не собираюсь. Очень пригодится, когда соберусь что-нибудь перечитать у писателя из раннего.

Мураками на Сахалине. 2003 г.

В японском языке есть одно любопытное понятие - цундоку. Это когда человек покупает и собирает кучу книг, которых он не читает. Как всякий уважающий себя книжник, так и я насобирал уже множество таких книг, чтение которых все откладывалось. Но благодаря разбушевавшемуся коронавирусу и вынужденному карантину, я остался дома и таки дочитал книгу "Суси-нуар". Это одна из самых необычных нехудожественных книг, которую мне доводилось читать. Условно ее можно разделить на несколько частей:

1) Обзор некоторых книг Мураками

2) Интервью с Мураками и его записи на самые разные темы

3) Всякая всячина, связанная с Японией и российской жизнью Коваленина

Творчество Мураками не дает покоя как литературоведам, так и многим обычным читателям со всего света. В чем же его феномен? На самом деле это довольно сложный вопрос. Попробуйте задать тот же вопрос в отношении Булгакова, Достоевского, Джойса или хотя бы того же Стивена Кинга. Ответов вы сразу найдете несколько. Хоть это и очень разные авторы, у каждого из них есть свой стиль и особенности, благодаря которым они выделяются на фоне других авторов. Отличие творчества Мураками в том, что оно трудно поддается описанию. Пишет он предельно просто (по крайней мере на первый взгляд), у него очень много описаний бытовых мелочей: проснулся, почистил зубы, сходил в туалет. Все это принижает литературу, делая ее как бы слишком примитивной. Но здесь вся загвоздка в следующем: а какой бы была наша жизнь, если бы мы захотели написать о ней? Хочешь- не хочешь, придется прибегать к подобным приемам. Сколько бы вы не витали в эмпиреях, вы все же ходите в туалете, пьете кофе и шагаете по тротуару. Из этого всего соткана ваша жизнь, плюс несколько вещей, представляющих для вас важность. Поэтому Мураками и близок самым разным людям, он пишет простыми словами, обычными примерами, однако легкой его литературу не назовешь. Несмотря на всю простату (здесь даже можно сознательно ударение неправильно поставить), книги Мураками в основе своей мрачноваты и депрессивны. Герои одиноки, даже когда рядом с ними вроде есть близкие люди.

В книге попалось несколько мыслей, которые мне особенно понравились. Вот одна из них: На протяжении всей повести герой постоянно читает Канта – мыслителя, рассматривавшего Ностальгию как временное, а не пространственное понятие. До Канта было принято считать, что ностальгия излечима, если вернуться в родные места. С началом же XIX века ее стали воспринимать как болезнь ума от невозможности взрослого человека вернуться в свою молодость, повернув реку Времени вспять. И хотя самому философу, как известно, были чужды эстетические обобщения, новый взгляд на поток человеческой жизни вызвал мощную волну «метафизической лирики» в европейской литературе. Артюр Рембо скорбел о невозможности «повторного путешествия» (retour), Шарль Бодлер включил «непоправимость» ( l'irreparable) в неувядающие «Цветы зла», а Эдгар По бросил всю мощь своей вербальной готики на создание нетленного «Nevermore».

А ведь действительно, ностальгия - это временнОе понятие, а не пространственное. К примеру, живете вы на чужбине и сильно скучаете по родным краям. Приехали вы к себе в город, а ожидаемого спокойствия все равно не наступает. Скучали-то вы не по улицам и камням, а по воспоминаниям и чувствам, которые навсегда остались в прошлом. В "Слушай песню ветра" и "Пинболе" это ощущение часто встречается.

Кому стоит прочитать эту книгу? 1) Всем тем, кому нравится творчество Мураками

2) Тем, кто считают Мураками слишком примитивным и простым автором. Прочитайте и у вас мозги загорятся от того, сколько он всего завуалировал в своих книгах. Одни "Хроники заводной птицы" чего стоят.

3) Японистам и все тем, кто интересуется Японией и ее национальной литературой. В книге очень много разговоров и обсуждений о японской литературе. Думаю, каждый найдет в них что-то свое. Японистам эта книга должна быть особенно интересна, так как в ней часто говорится об искусстве перевода и некоторых особенностях японского языка.

Однако здесь есть одно НО, за "Суси-нуар" стоит браться в том случае, если вы прочитали книги Мураками. А то соберете спойлеров и потом читать будет неинтересно. Очень понравились главы книги, в которых были интервью с Мураками, его ответы читателям, а также путешествие на Сахалин. Мураками оставил впечатление позитивного, воспитанного человека, хоть и не особо словоохотливого и немного стесняющегося. Что, впрочем, только украшало его.

Дмитрий Коваленин — это именно тот человек, благодаря которому мы вообще узнали, кто такой Харуки Мураками и что за зверь эта современная японская литература. Именно он в 1996 впервые перевел на русский одно из произведений (это была "Охота на овец"), распространил перевод через интернет и нашел издателя. И что же из всего этого вышло? А вышло вот что:

Если сегодня вы наберете в русском сетевом поиске два слова — «Харуки Мураками», — компьютер выдаст вам более ста тысяч страниц, и число это продолжает расти с каждым днем.

"Суси-нуар" — это самый натуральный путеводитель по хитросплетениям романов Мураками, взаимосвязям линий и сюжетов, характерам героев и их судьбам. Но если вы хотите конкретных ответов, о чем писал Харуки, то здесь их не найти. Их вообще не существует. Его романы нельзя препарировать и искать "синие занавески".

Как писатель не раз признавался в интервью, сочиняет он «по наитию», никогда не зная, что будет с героями дальше, и никакого «особого смысла» между строк не вкладывает. «Я просто пишу, потому что мне нравится писать, вот и все».

Каждому роману в книге посвящается отдельная глава. Коваленин рассказывает истории создания, анализирует содержание, цитирует критические статьи, приводит детальные схемы. "Суси-нуар" — обязательный мастхэв каждого любителя Мураками и каждого желающего разобраться в его произведениях. Но Коваленин — достойный продолжатель дела Мураками, — всех карт вам не откроет.

Иначе говоря, проза Мураками — это литература визуализованных ощущений. И воспринимать ее следует так, как если бы мы смотрели кино.

Лично мне в книге понравилось больше всего то, как Коваленин наконец-то выразил словами то, что не могла я сама выразить. Все крутилось на языке, болталось в подсознании, но наружу никак не выходило, боялось появиться на свет. Мне было страшно, что все эти темы потери части своего "я" и поисков себя — только мои выдумки, и Мураками ничего такого и не писал, а только я одна, дурёха, такое выдумываю да изобретаю эти проклятые "синие занавески". Какое же для меня было облегчение, прочитав этот труд-анализ, осознать, что я двигаюсь в точном направлении, и когда-нибудь, в очередной раз перечитывая какой-нибудь муракамовский роман, я постигну полный Дзэн, выберусь из колодца, найду границу между этим миром и загробным.