Цинковые мальчики

...поездки в Чернобыльскую зону для всех, желающих просветиться...

(Сайт туристического агентства. Описание услуг.)

Вы уж извините, что я этот день с черного юмора начал. Я буду еще. Я специально. Уже вытертые сопли — это еще не цинизм.

Я поехал и просветился. Я хотел ненадолго (только пожалуйста — ненадолго) почувствовать себя всеми этими людьми, о которых я прочитал. Мне было необходимо, чтобы все мурашки, за последнюю неделю пробежавшие по моему телу, собрались воедино, и волна за волной, носили меня по пустым улицам уже мертвых соавторов этой книги. Чтобы этот драм-н-бейс не оставил в покое ни одну клетку моего тела, пока не произойдет кое-что естественное и скучное — пока я не стану осторожным.

Нечего и говорить, что мне понравилась эта книга. Ничем не рискуя, скажу, что она понравится:

– всем, кто любит книги о войне. Именно с войной сравнивают Чернобыль люди, которых выбрали оба эти зла. И война показалась им быстрее, яснее и нужнее.

– всем, кто любит детективы и мистику. Невозможно предугадать, чем заболеешь и от чего и когда умрешь именно ты. А по мере своего сокращения жизнь обретает внезапную интригу — что будет дальше? Кто окажется убийцей — лейкемия, ранний цирроз? А может, я сам...застрелюсь? Чья-то тонкая натура в свое время неспроста произнесла слово "Саркофаг". Он, как египетские пирамиды в шаблонном кино, для каждого приберег персональный сюрприз.

– всем, кто любит семью. И кто хочет переживать о ней. И кто не избегает слышать:

Я никого больше не смогу родить. Не осмелюсь.

– всем, кто любит ответы на вопросы вроде: а завышен ли радиационный фон в Киевском музее Чернобыля? Это был мой вопрос, когда я там был. Завышен. Но вы все равно встаньте и пойдите в него. Там нет муляжей. Там можно просветиться.

В этот день в этой книге экшна, анекдотов и смерти хватит на всех. И никто не уйдет обиженным или непросвещенным. И каждый посчитает себя счастливчиком. А значит, день удался. Только заметьте это, потому что

Жизнь прекрасна, падла, но так коротка…

Особенно на их фоне. На их фоне.

26 апреля 1986 года произошел взрыв на Чернобыльской атомной электростанции, взрыв, который изменил ход истории… Шок распространился по всей Европе, о нем не забыли и сейчас – в европейских странах.

И я еще любила книги про апокалипсис! Боже, да он же уже наступал! Пусть в меньших масштабах, пусть весь мир не погиб, но ужас от этого не становиться слабее. В России умеют благополучно забывать то, что хочется забыть. Мы помним победы на многие столетия назад и забываем поражения и беды, которым всего несколько десятков лет. За примерами не надо далеко ходить - Афган, Чечня, Чернобыльская авария…

Я задумался: почему о Чернобыле мало пишут? Наши писатели, продолжают писать о войне, о сталинских лагерях, а тут молчат. Книг — раз, два и обчёлся. Думаете, случайность? Событие до сих пор ещё вне культуры. Травма культуры. И единственный наш ответ — молчание. Закрываем глаза, как маленькие дети, и думаем: «Мы спрятались. Нас проминет.»

Наверное, мало кто знает, что и в России сейчас есть города, где вместе с температурой, датой и временем, на городских табло показывают уровень радиации. Люди продолжают жить там и не задумываются, что несет за собой такое соседство как радиация, кроме ежемесячных доплат в сумму менее одной тысячи рублей. Если честно, я с трудом прочла эту книгу. Она слишком страшная и чувства, что она у меня вызвала… Нет, мне их не передать…

Плакала в туалете. Все мамы в палатах не плачут, а в туалетах, в ванной. Вернусь весёлая: – У тебя уже щёчки порозовели. Выздоравливаешь. – Мамочка, забери меня из больницы. Я тут умру. Тут все умирают. Где мне плакать? В туалете? А там очередь… Там все такие, как я…

Мне стыдно, что я так мало знаю о Чернобыльской трагедии. Мне стыдно, что рассуждая о жертвах лагерей, о погибших Героях ВОВ, мы АБСОЛЮТНО не вспоминаем жертв Чернобыльской трагедии. Мне жутко от того, что мы зарываем голову в песок и не видим, что последствия этой аварии продолжаются, и будут продолжаться еще многие годы, столетия. Нас не интересует, почему так резко подскочил процент онкологических заболеваний, почему у многих молодых семей не получается завести ребенка (и не надо прикрываться этим обыденным: «хотим пожить для себя»). Почему все больше детей рождается с патологиями, часто не совместимыми с жизнью. Мы смотрим фильмы и читаем книги о катастрофах, но на случившиеся в реальности закрываем глаза.

Наверное, так проще. Наверное, так легче…

Мы всегда жили в ужасе, мы умеем жить в ужасе, это - наша среда обитания. Тут нашему народу нет равных...

Мы не чернобыльцы, нет... Лето 86-го года мы с сестрой провели у бабушки в Гомельской области. Резвились в лужах после дождя, ели ягоды в огороде прямо с куста и возились в песке... С ног до головы в песке приходили. Даже из волос вычесывали...

Но мы не чернобыльцы, нет... У мамы моей удалена доля щитовидной железы, и мы с сестрой на учете у эндокринолога. Постоянно принимаем йодосодержащие препараты и соль в магазине берем только йодированную. И салат из капусты с постным маслом перед едой уже стал традицией. Радионуклиды выводит.

Но мы не чернобыльцы, нет... Вот через несколько километров деревня - они чернобыльцы. Дети с самого младенчества весь мир объехали, в итальянских и немецких семьях уже почти родными стали, вне конкурса в институты поступают...

Ну, а мы не чернобыльцы, нет... Дары леса и огорода уже совсем перестали возить к дозиметристам на анализ. Куда уже от них денешься? Хотя маслята и курочки я уже забыла какие на вкус: радиацию аккумулируют...

Мы не чернобыльцы, нет... А родной деревни моей бабушки уже почти и не существует. Приезжаем со всех концов света весной на Раданицу, на кладбище встречаемся, обнимаемся, по чарочке выпиваем за покой предков. А в деревне - с десяток домов осталось, двери заколочены, и таблички - "под снос", "под снос", "под снос"... Идешь по дороге - солнце светит, соловьи заливаются, трава по пояс, сирень полыхает. Бабушкин дом? Нет его. Снесли и в землю закопали...

Конечно, мы не чернобыльцы, но Чернобыль - в каждом из нас. В большей или меньшей степени. Где-то глубоко в душе живет этот страх, эта готовность, это бессилие...

У Светланы Алексиевич записана удивительная, пронзительно-честная и документальная человеческая правда о нас, белорусах. Обо всей нашей жизни. Обо всех наших мыслях, воспоминаниях, мечтах и надеждах. Вот так, именно так мы и живем. Читаешь - и будто голоса наплывают, сменяют друг друга. Родные голоса. Близкие. Грустные и веселые, высокие и низкие, детские и стариковские... Еще живые. Голоса из прошлого. Из темноты недалекого нашего прошлого...

В городке Славгород Могилевской области есть целое кладбище-мемориал захороненных после аварии на ЧАЭС деревень - тенистая аллея с 16-ю табличками-названиями: Малиновка, Кремянка, Ближняя Речица, Добрый Дуб, Старинка... Тихое место. Спокойное.

А Беларусь новую АЭС строит всем миром... И снова "мирный атом - в каждый дом". Думаете, на этот раз лучше получится?

Мы Чернобыль не забыли, мы его не поняли. Что дикари могли понять в молнии?

Алена, Могилев