Оливия Лэтам

В этом мире не сделаешь, кажется, и шагу, чтобы не задеть чьих-либо чувств.

Меня интересует не то, как я умру, а что я успею сделать, пока я живу.

Те, у кого есть душа, не могут оставаться неизменными.

Людям, которые ко всему безразличны, легко быть самоотверженными, потому что во всем мире нет ничего, чем бы они дорожили.

Потом он долго - много часов или только минут? - лежал неподвижно, в состоянии полной прострации и считал насекомых, ползавших по стенам. Сначала он считал их по десяткам, потом по дюжинам, потом по сотням; пускался в абсурдные вычисления тангенсов углов, под которыми огни ползали, и квадратного корня из суммы их ножек.

Он очень рано усвоил незыблемую истину, что большая идея, как и все истинно великое, требует жертв.

...для того чтобы помочь ближнему, совсем не надо копаться у него в душе.

Меня интересует не то, как я умру, а что я успею сделать, пока жив.

Оливия думала о Владимире и впервые позавидовала ему: он по крайней мере был мертв.

С усмешкой вспомнил он все небылицы о загробном аде, которые придумали фанатики-богословы. Гроша ломаного не стоят их выдумки в сравнении с тем, что приходится терпеть здесь, на земле, да при этом еще молчать.

...Говорить людям неприятные вещи следует лишь тогда, когда это может помочь делу. В противном случае лучше держать их при себе.

Дурные, злые песни,
Печали дней былых, -
Я всё похоронил бы,
Лишь дайте гроб для них.

Все мы делаем, что можем, и умираем, когда должны умереть.

О, как ужасна эта раздвоенность сознания: одна часть его все чувствует и страдает, а другая смотрит и смеется.

Огонь, которым он разгонял мрак, спалил прекрасного человека, в недобрый час повстречавшегося ему на пути

-Свет превыше всякой цены
-Даже если он погас?

Насилие всегда несправедливо и всегда бессмысленно, я не верю, что оно может кому-либо помочь.

Окружающих отталкивают не испытания, через которые прошел человек, а его неспособность с ними справиться.