К вопросу о существе истины у Хайдеггера.
"Быть может, новая сущность истины должна на длительное время сделаться сущностней, чем нечто истинное и то, что принимают за истинное; ибо сущность истины разворачивается только как Da-sein" /Черные тетради, стр. 291/
Здесь самая важная часть фразы: "...Сущность истины разворачивается только как Da-sein". Хайдеггер самим именем Da-sein намекает нам, что Истина и есть сам "Человек": Da-sein = Вот бытие = Вот оно бытие = Несокрытость бытия = Aleteia. "Человек" существует "истинствуя", размыкая вещи и мир в целом, выводя их из сокрытости к бытию, к их сиянию и самопоказыванию в открытом. Лишь с "появлением и бытием человека" что-то вообще может стать открытым. "Человек" - Исток и основание открытости, Открытость как таковая, благодаря которой вещи могут открывать свое бытие, делаться зримыми, "видными" и пребывать в сиятельности этого своего "вида" (эйдоса), в этой своей несокрытости. В "Основных проблемах феноменологии" Хайдеггер пояснял, что истину он понимает двояким образом: и как истинствование в смысле раскрытия чего-то в качестве истины, и как собственно истину, т. е. то, что раскрыто в таком раскрытии. Правда "Человек" может пребывать в неподлинном модусе бытия, и тогда Он будет скорее не раскрывать, а скрывать настоящую Истину вещей, погружая себя и мир в отчужденное состояние. А поскольку человек не сам от себя существует, будучи "брошен" в "свое" Бытие-в-мире, ему еще предстоит "разобраться", в чем заключается истина его бытия и бытия мира. Таким вот своеобразным образом Хайдеггер дал истолкование слов Иисуса "Я есть Истина".
Искажение существа бытия и истины в метафизике.
В самом начале Западной истории древние греки, а именно Парменид и Гераклит, ухватили подлинную суть бытия и истины в терминах "физис" и "несокрытость". Они означают: само из себя разворачивание и показывание в сфере открытости. Здесь ключевым моментом для бытия являются слова "само из себя". А для истины главное - привязка к самой вещи, т. е. к самому бытию (а не некоей априорной схеме). Но уже у Платона намечается искажение истины, подведение ее под ярмо правильности, а также искажение бытия. Платон конкретизирует понятие бытия как "физис" в понятии "идея". В этом пока нет ничего предосудительного. Напротив, по началу платоновская Идея еще лучше и конкретнее раскрывает сущность "физиса". Идея - это вид (смысловой вид, эйдос), видность вещи, сообщающий ей зримость в сфере открытости и тем самым выводящий ее к бытию. Пока мы видим идею из самой этой вещи, как ее зримое присутствие, мы не нарушаем изначальность бытия этой вещи. Первый смысл платоновской идеи именно таков. Как пишет сам Хайдеггер во "Введении в метафизику": "Истолкование бытия как "идея" является результатом исходного познания бытия как "физис". Оное, как мы говорим, есть необходимый вывод из сущности бытия как восходящей зримости. Но в этом нет ничего от удаления, ни, тем паче, отпадения от начала. Вовсе нет.
Но если то, что является сущностным следствием, само поднимается до сущности, что тогда происходит? Тогда начинается отпадение, и оно, в свою очередь, вызывает своеобразные последствия. Так и случилось. Решающим остается не то, что "физис" вообще была обозначена как "идея", но то, что "идея" всплывает как единственное и определяющее толкование бытия". /Хайдеггер М. Введение в метафизику. СПб., 1998. Стр. 254-255/
Хайдеггер показывает, что Платон закладывает в свою "идею" ещё и второй смысл. Он объявляет идею (в качестве бытия) предшествующей самой вещи (в качестве сущего) и делающей ее "пригодной" для бытия. Он намечает отрыв идеи от вещи ("физики"), помещая ее над ("мета-") миром вещей и тем самым открывает эру Мета-физики, развитие которой все больше и больше скрывает подлинное существо бытия. Идеи он объявляет самым сущим - "онто-он", а мир вещей окрашивается в тона ущербности и называется теперь "ме-он". Отныне человек становится все более невосприимчивей к вещам самим по себе и их подлинному виду-идеи-бытию. Теперь он вынужден сообразовывать свой взгляд с Миром Идей и сквозь их призму смотреть на вещи. А истина становится не усмотрением идеи из вещи, т. е. не внятием (допущением) ее несокрытости, а соответствием Идеи вещи. Все остальные "знания" о вещах объявляются мнением, т. е. опять-таки чем-то ущербным, меоническим.
Здесь еще надо иметь в виду следующее. Хайдеггер не порывает с традицией феноменологической онтологии. Вещи по прежнему могут показывать себя "сами" и тем самым обретают "своё" бытие лишь вступая в сферу смысловой открытости ("Вот"), набрасываемой и размыкаемой Бытием "человека". Однако здесь решающее значение имеет то, чем руководствуется человек, набрасывая смысловую открытость. Остается ли он обычным индивидом, отгородившимся от Своей глубинной сущности и подчиняющим себя миру оторванных от жизни идей и ценностей, которые скрывают настоящую истину. Или же, покинув ограниченный мирок субъективности, он бросается в "гущу" самого Бытия, в "Свое" (неразрывно слитое с бытием вещей) Бытие-в-мире, и только через это набрасывает и размыкает Истину Бытия в целом. Но тогда это уже не человек своим произволом распоряжается Бытием вещей, но само это Бытие как таковое размыкает через человека Свою Истину. Человек становится пастухом Бытия и его стражем. Этим он не только обретает истину "своего" бытия, но и начинает видеть истинное лицо мира, ему открываются сами вещи в их бытии.
Именно поэтому в отношении бытия человека Хайдеггер предпочитает пользоваться безличным выражениями. Ибо Dasein - не отдельный субъект, а Человек Мира, преодолевший узкие рамки индивида и вверивший себя Истине Бытия как такового, Его бездонной непостижимости и творящий в мире сущего через "полномочность" этого Бытия.
О том, как нелегко человеку прийти к самим вещам и их несокрытости, смотрите мои "Заметки на полях "Черных тетрадей" Хайдеггера
(Намеки x размышления (||) и указания)".
https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=1652431485048207&id=100008441131994
или здесь же на сайте мою рецензию к "Черным тетрадям"
10 понравилось
