Сам автор позиционирует «Флибустьеров Ямайки» как своеобразное продолжение «Пиратов острова Тортуга», но я бы посоветовал начинать именно с этой книги. Дело в том, что в предисловии к ней Губарев объясняет основные термины и понятия, необходимые для правильного и комфортного восприятия своего труда — кто такие флибустьеры и буканьеры, чем корсары и приватиры отличаются от пиратов и зачем нужны были каперские свидетельства и репрессальные грамоты. В «Пиратах острова Тортуга» автор таких объяснений давать не стал, видимо, понадеявшись на опытность читателя (на самом деле, оии там есть, но не в начале, а ближе к середине книги), и поэтому для неподготовленного человека многие вещи могут показаться непонятными. С другой стороны, «Флибустьеры Ямайки» наоборот будут сложнее для восприятия новичка, чем предыдущая книга — по причине, о которой я скажу ниже.
Все похвалы, высказанные мной в рецензии на «Пиратов острова Тортуга», полностью относятся и к этой книге. «Флибустьеры Ямайки» — это прекрасная научная монография, основанная на большом количестве источников различного происхождения. Кстати, здесь, в отличие от «Пиратов…», Губарев меньше ссылается на Эксквемелина и в большей степени опирается на английские официальные документы. Видимо, история английских колоний документировалась лучше, чем французских. Губарев весьма дотошен в своём исследовании, что для хорошего историка несомненный плюс.
Рассказанная во «Флибустьерах» локальная история ямайских корсаров иногда довольно близко соприкасается с «большой» историей и большой политикой. Если базы французов на Тортуге, Эспаньоле и Наветренных островах осваивались, по большому счёту, хаотично и спонтанно, по инициативе отдельных авантюристов и предпринимателей, то завоевание англичанами Ямайки было результатом полномасштабной государственной экспедиции, организованной лордом-протектором Оливером Кромвелем. Правда, целью экспедиции была вовсе не Ямайка, но, как говорится — что получилось захватить, то и захватили.
Если основными героями «Пиратов острова Тортуга» были капитан Франсуа Олоне и губернатор Бертран д’Ожерон, то здесь таких героев больше. Из пиратов фаворитом авторского внимания закономерно стал Генри Морган. Его предшественник в роли «адмирала» флибустьеров Ямайки Эдвард Мансфелт совершил не так много выдающихся «подвигов», поэтому и рассказать о нём можно немного. А вот рейдерские операции Кристофера Мингса, капитана кромвелевского и адмирала королевского флота, разбираются достаточно подробно. Кроме трёх основных фигур, Губарев в отдельных главах расписал истории и других, менее известных пиратских капитанов. То же можно сказать и про ямайских губернаторов — безусловно, на передний план из них уверенно выходит Томас Модифорд, но Губарев находит место и для других правителей острова — полковника Дойли, лорда Виндзора и Томаса Линча. Фигура Линча, кстати, довольно любопытна. Этот человек — настоящий политический долгожитель Ямайки: он прибыл на остров ещё во времена Кромвеля с экспедицией Венэблза и Пенна, долгое время входил в Совет острова, а после отставки Модифорда стал губернатором.
Пожалуй, самая любопытная особенность международных отношений в Вест-Индии XVII века — это принцип «нет мира за линией дружбы», по которому к западу от «папского меридиана» соблюдать заключённые в Европе мирные договоры было необязательно. Не нужно пояснять, как это радовало авантюристов всех мастей. Вместе с отсутствием на Ямайке значительных военных и морских сил, слабой защищённостью испанских поселений и низким моральным духом испанских солдат и моряков, которые сдавались пиратам или бежали от них при каждом удобном случае, иногда изображая символическое сопротивление, а также (и это существенный фактор) желанием колониальных губернаторов погреть руки на официальных и неофициальных отчислениях с добычи это создавало прямо-таки тепличные условия для расцвета морского разбоя с базированием на Ямайку.
Довольно своеобразной выглядит картина колониального соперничества на Антильских островах. Складывается впечатление, что солдаты и моряки, воевавшие здесь, вовсе не горели желанием умирать, защищая какие-то острова, отделённые от родной Англии, Франции и Испании огромным океаном. Они вообще не слишком хотят воевать и геройствовать — если, конечно, война не даёт шанса хорошенько пограбить. К тому же, здесь была реальная возможность бросить службу, если её условия не устраивали, дезертировав и уйдя к пиратам. Если учесть и проблемы гигиены, болезней и невысокого уровня медицины, то становится ясно, почему солдаты так часто сдавали поселения и крепости, которые им было поручено оборонять. Разве что война между английскими и французскими колонистами на Сент-Кристофере в 1666 году была действительно кровавой. А вот губернаторы Ямайки и Тортуги, Модифорд и д’Ожерон, наоборот, пришли к неформальному соглашению о нейтралитете, несмотря на объявленную в Европе войну.
В случае с Испанией сюда добавляется и отсутствие какого-либо энтузиазма у жителей одряхлевшей империи. Например, губернатор Кубы Франсиско Орехон-и-Гаскон в своём донесении королю о пиратском набеге на город Санкти-Спиритус писал:
Враги прошли двенадцать лиг вглубь территории и при отходе назад — ещё восемь, не потеряв при этом ни капли крови, потратив на грабёж его один день, а ведь в том поселении имелось более двухсот пятидесяти людей с оружием и много рабов, способных его носить. Похоже, что Господь справедливым судом своим затуманил им рассудок и разум за то, что забыли они о своей обязанности и о любви к отчизне своей, оставив её без защиты и спрятавшись, как арабы, в горах, ничем не проявив свой долг.
Немало усилий Морган и Модифорд тратили на убеждение английского правительства в том, что операции флибустьеров — это лишь ответная мера на агрессию испанцев. Для этого пираты Моргана тщательно собирали все свидетельства о реальных и мнимых жестокостях и несправедливостях испанцев по отношению к попавшим к ним в руки англичанам — пленникам или купцам. Столь же вымышленными были и сведения о военных приготовлениях испанцев против Ямайки, которые Морган регулярно поставлял Модифорду и благодаря которым пиратские набеги можно было представить как превентивные удары по врагу. Однако, времена королевы Елизаветы прошли, и после того, как испанцы признали Ямайку английским владением, Уайтхоллу стало выгоднее торговать с испанцами, а не грабить их.
Доведённые до отчаяния наглостью и жестокостью английских и французских пиратов испанцы решают выдать собственные каперские поручения. И каков же результат? Оба испанских корсара, Мануэль Риверо Пардаль и Франсиско Галесино, после совершенно мизерных и неимоверно раздутых успехов погибли в боях, а их корабли были захвачены и присоединены к флотилии Моргана, который готовился к походу на Панаму. А ещё — и это более важно, — недолгая деятельность Пардаля и Галесино наконец-то дала ямайским властям реальные факты испанской агрессии в дополнение ко множеству надуманных и вымышленных, которыми Морган и Модифорд привыкли оправдывать пиратство и грабежи поселений на Мэйне и островах. Короче говоря, ослабевшим, растратившим свою пассионарность испанцам XVII века в Карибском бассейне уже ничего не светило. Впрочем, иногда у них ещё получалось организовать успешное сопротивление пиратам — например, при набегах Джона Анселла на Куману или Рока Бразильца с Франсуа Требютором на Мериду. Но общей картины упадка эти отдельные успехи изменить не могли.
При всех своих несомненных достоинствах, монография имеет одну особенность, которая многим может показаться существенным недостатком. Дело в том, что она откровенно тяжеловата для восприятия из-за того, что Губарев обильно цитирует документы — отчёты капитанов и губернаторов, письма, каперские свидетельства и должностные инструкции, описания островов и колоний. Канцелярский язык XVII века, насыщенный официальными речевыми оборотами и многочисленными по-юридически дотошными повторениями, в глазах современного читателя выглядит неимоверно тяжеловесным и вычурным. На первый взгляд, это заметный недостаток — при чтении приходится продираться сквозь всю эту усыпляющую бюрократическую рутину. Если же посмотреть глубже… эти дословные выписки документов XVII века, по сути, являются почти полноценной их научной публикацией. При таком подходе недостаток превращается в достоинство — где бы ещё русскоязычный читатель смог познакомиться с этими документами, представляющими собой весьма важный источник по истории пиратства? С этой точки зрения, такое полнотекстовое цитирование придаёт монографии дополнительную ценность.
Можно заметить и то, что стиль изложения самого Губарева довольно-таки суховатый и сдержанный. Чувствуется, что это всё-таки научный труд, а не популярная брошюра. А ведь этот человек, помимо нескольких монографий и научных справочников по истории пиратства, написал два весьма хороших приключенческих романа.
Под синей обложкой с картиной Жана Леона Ферриса (сюжет которой, кстати, отделяет от предмета книги около полувека) скрывается серьёзное научное исследование, которое с развлекательным пиратским романом имеет крайне мало общего. По большому счёту, книжка адресована очень узкой аудитории — профессиональным учёным и тем, кто историей пиратства интересуется давно, глубоко и серьёзно. Случайно взявшемуся за неё неподготовленному читателю эта книга наверняка покажется сложной, перегруженной подробностями, а потому — скучной. Но в своей конкретной, узкоспециальной нише «Флибустьеры Ямайки» будут не просто хорошей, а замечательной книгой. Как и все работы Губарева.
16 понравилось
