Цивилизация перед судом истории. Мир и Запад

Немного странно, что на эту книгу нет рецензий (да и вообще, на Тойнби почти нет никаких отзывов). В связи с этим чувствую себя чуть-чуть неуютно – боюсь, мой отзыв может создать не совсем правильное впечатление об этом прославленном историке. Но что поделать – кто-то же должен быть первым? Много раз убеждался – многотомные, серьезные исследования на десятки томов, сводимые в рамки краткого и лаконичного (для исследуемой темы) труда, страничек на 500, не то чтоб перестают блестеть – а как-то блестят совсем не тем и не так. Вот Арнольд Тойнби – без дураков, один из самых значимых и популярных историков ХХ века, оказавший огромное влияние не только на историческую науку, но и на всю западноевропейскую философскую мысль. Творческое наследие – огромно. Идейное наследие – еще больше. Практическое наследие (Тойнби один из архитекторов послевоенного мира) – тоже сложно поддается описанию (ввиду размера). Тойнби был у меня в вопросах при сдаче кандидатского минимума – хотя тогда я, признаться, с первоисточниками не знакомился, ограничившись сухими выжимками из учебника. И вот теперь, наконец, дошли руки. У наследия Тойнби в России не очень счастливая судьба (и дело даже не в малом количестве рецензий на ЛЛ) – его фундаментальный труд, Постижение истории, полноценно так и не переведен на русский язык. 12 томов в России усыхают до одного-двух, со скромной припиской «в сокращении» - в то время как это, наверное, самое губительное, что может произойти с историческим трудом. «Цивилизация перед судом истории» это своеобразная выжимка, сделанная самим автором, где автор пытается высказать свои мысли, но подводя под основу крайне малую часть (из собранного) фактического материала. Тойнби не раз предпринимал попытку изложения своей концепции в лаконичном ключе – Роль личности в истории, Исследование истории – и, собственно, понятна главная преграда, возникающая на его пути. На его пути встает базовая научная закономерность, которую я бы сформулировал так: «эмпирические теории в отрыве от эмпирики показывают свою слабость». Я не буду сейчас долго рассуждать на тему того, насколько правильно выведение теоретических закономерностей на основе эмпирических данных – да, такой подход работает, причем работает в целом ряде наук, но даже в них его надо применять с повышенной осторожностью. Мир кишмя кишит ложными корреляциями, совпадениями (устойчивыми совпадениями, а не чистыми случайностями), двойными и тройными взаимосвязями – вытащить из всего этого бульона что-то конкретное, да суметь формализовать, да экстраполировать, да верифицировать – задача не то чтоб для гения, а, судя по всему, вообще маловыполнимая. Природа явно не хотела, чтоб ее можно было изучать, а значит чисто практическим опытом, без теоретических моделей, не обойтись. Теоретические модели, построенные на опыте, всегда хрупки – они не живут в отрывы от опыта, и, более того, легко и просто разрушаются другим опытом. Только теоретизация может спасти их от такой жесткой «кувалды эмпиризма», которая их и породила, но вот ведь незадача – они сами продукт эмпиризма, и, получается, что модель становится противоречивой еще на стадии формализации. Нет, я не призываю отказываться от эмпирического опыта – но проблема в том, что эмпирика – это вообще враг научного прогресса. Абсолютно очевидно, что солнце вращается вокруг земли. Абсолютно очевидно, что земля плоская. Теоретические модели вступают в противоречие с этими, казалось бы, абсолютно очевидными, эмпирически подтвержденными фактами, и… выигрывают. Поэтому я не очень доверяю чисто эмпирическим данным, в отрыве от моделей, их интерпретирующих. И особенно я им не доверяю в истории. В данной книге Тойнби соединяет свои исторические знания (бесспорно, очень богатые) с философскими, и выдает их таким разнородным комком. Эклектичность книги видна невооруженным глазом – автора носит от освещения особенностей истории древней Греции, и вдруг он начинает делать общефилософские выводы. Возможно, в его Постижении истории это все сделано более гладко – но там и объем на порядок больше, и позволяет любые модернистские маневры. А тут… Проблема осложнятся тем, что с целым рядом теоретических пассажей автора я никак не могу согласиться. Как, например, относиться к похвальбе греко-римской истории, на том основании, что там мало источников, и, дескать, исследователь не может запутаться, пока ее изучает? Признаюсь – я отмотал назад, посмотрел, еще раз посмотрел, и почесал затылок. Такой подход не составит чести даже студенту – что уж там маститом исследователю. А в студенчестве Тойнби обвинить сложно – даже более того. Чисто стариковские моменты в его работе тоже встречаются. Например, предлагаемая им концепция «поэтизация истории» как-бы сводит историю к какому-то рыхлому материалу, из которого историк должен вылепить свою концепцию. «Поэтическое» восприятие прекрасно – для поэта, но не для историка, который, на секунду, претендует на формирование цивилизационных концепций. Не смущаясь своего тезиса, автор жмет дальше, и настаивает на «чувственном восприятии истории». Я не против – чувственное восприятие хорошо, когда пытаешься с побежденной страны побольше репараций выколотить. Тут и слезу можно подпустить, и много чего еще – но предлагать это в серьезной исторической работе? Отдельная песня – чисто идеологические соло автора. Причем они идеологические даже не в концепции политической идеологии (что, в целом, понятно, и что можно простить любому историку – все не без греха), а в такой жесткой религиозной. Безусловно, внимательно прочитавший «Протестантскую этику и дух капитализма» Макса Вебера , Тойнби не мог не учесть ее в своей работе – но получилось как-то слишком жестко консервативно. Религия как один из главных факторов определения пути цивилизации – да, конечно, это можно рассматривать серьезно, но в огромном-огромном пуле. Автор строит как-бы новую концепцию абсолютно из старых кирпичей (не все, кстати, бесспорны), но делает эту концепцию подчеркнуто эмпирической. Т.е. Тойнби оставляет все слабости выбранного им подхода, а в качестве силы предлагает условное (и явно скажем небесспорное. Например, автор те цивилизации, которые хорошо знает – имеет склонность объединять, а те, которые знает не особо – начинает дробить. Чего стоит разделение на Шумерскую цивилизацию и Вавилонскую цивилизацию. Ну и ставшие вдруг «задержанными» Османы. Кхм.) деление на локальные цивилизации, да образ Бога как методический инструмент. Да, религии у автора очень много – причем много как к месту, так и не к месту. Еще больше настораживает социальное реформаторство автора – по мере прочтения книги становится понятно, что автор четко формировался в детстве, под воздействием доминирующих тогда идей – и все эти идеи он мало того, что пронес через всю жизнь, но и вывалил в свои научные труды под видом крепких теоретических построений. Чего стоит одна идея перевода светских структур на религиозный фундамент? Создание мирового правительства (в сочетании с религиозной компонентой, понятно, что автор имеет ввиду что-то типа масонства (а может и само масонство, черт его знает))? Кооперация граждан и государства? Весь суповой набор классического британца начала ХХ века, но ретранслированный под видом исторического откровения. И да, я не готов отрицать, что «История – это божественная сила в движении» - не готов отрицать просто потому, что даже не считаю нужным это обсуждать. Но эта концепция дает творцами истории чуть ли не божественный мандат на социальное реформаторство – и здесь я уже не готов считать данную книгу безобидной. Возможно, когда все это размазывается на 12 томов – то читается намного лучше. Но я сомневаюсь. Возможно, эта книга когда-то и была революционной – сейчас это уже не читается. Закончу чужой цитатой:

«Сравнительная история глазами Тойнби… Что это такое, как не воскрешение в XX веке старого литературного жанра, бывшего в своё время популярным, давшим столько шедевров? От Лукреция до Фонтенеля жанр этот именовался «Диалогами мёртвых». Подытожим в двух словах. То, что в «A Study of History» достойно похвалы, не представляет для нас ничего особенно нового. А то, что есть в нем нового, не представляет особенной ценности… Нам не преподнесли никакого нового ключа. Никакой отмычки, с помощью которой мы бы могли открыть двадцать одну дверь, ведущую в двадцать одну цивилизацию. Но мы никогда и не стремились завладеть такой чудодейственной отмычкой. Мы лишены гордыни, зато у нас есть вера. Пусть до поры до времени история остается Золушкой, сидящей с краю стола в обществе других гуманитарных дисциплин. Мы отлично знаем, почему ей досталось это место. Мы сознаем также, что и её коснулся глубокий и всеобщий кризис научных идей и концепций, вызванный внезапным расцветом некоторых наук, в частности физики… И в этом нет ничего страшного, ничего такого, что могло бы заставить нас отречься от нашего кропотливого и нелегкого труда и броситься в объятия к шарлатанам, к наивным и в то же время лукавым чудотворцам, к сочинителям дешевых (но зато двадцатитомных) опусов по философии истории» (с) Люсьен Февр

Если попытаться с большой натяжкой представить Арнольда Тойнби неким Нострадамусом второй половины ХХ столетия, учитывая, что он предсказывал не по звёздам и кишкам животных, а опираясь не объективные и субъективные факты исторического процесса, то картина предстанет не слишком радужная.

Во-первых, по всей видимости, третья Мировая война нам светит уже во все глаза и в некотором смысле можно ощутить смрад её дыхания. Когда-то очень давно мы все учили едва ли не наизусть признаки революционной ситуации. Пользуясь теми же методами, плюс соотнося их с тем, что происходит сейчас, из работ Тойнби можно вполне вывести признаки складывающейся в мире ситуации военной.

Итак. Одним из факторов, которые учёный называет в качестве признаков приближающейся бойни, является стремительный научно-технический рывок. Так было всегда, начиная ещё с античности. Такая же картина наблюдалась в начале и в середине ХХ столетия, перед двумя Мировыми войнами. И что же мы увидели на пороге нового тысячелетия? Это уже не просто научно-техническая революция. Это колоссальный прорыв знаний во всех без исключения сферах. Естественно, что любое технологическое ускорение касается в первую очередь сферы военной. И совершенно логично предполагать, что если есть оружие, то им захочется побряцать.

Вторым фактором, способствующим приближению мировой войны, Тойнби считает распределение центров мировых сил, ну, или мирового влияния. В 1948 году, когда писались многие работы, вошедшие в данный сборник, на политической карте мира чётко были обозначены два таких центра: США и Советский Союз. Никто тогда, безусловно, не мог предположить, что СССР исчезнет в самом обозримом будущем. Но, если опять же таки следовать логике Арнольда Тойнби, он нечто такое предвидел.  Правда, не с СССР, а с Британской Империей. Но в том-то и дело, что государство и цивилизация – суть вещи разные. Тойнби однозначно утверждает, что крушение одного отдельно взятого государств, отнюдь не означает исчезновения цивилизации. Что мы и наблюдаем в последние годы на примере России, чья цивилизационная составляющая настолько мощная, что победить её невозможно в принципе. И любая попытка в нынешних условиях может привести к самым катастрофическим последствиям для всего человечества.

Итак, в нашем столетии, как и в предыдущем, мы опять видим всё те же противостоящие друг другу два центра силы. Но Тойнби справедливо указывает, что при таком раскладе возможно и даже неизбежно появление третьего мирового центра. И вот здесь он едва-едва не попал в яблочко, назвав Китай. Но сразу же оговорился, что на данный момент эта страна никак не может ни на что претендовать. Тойнби исходит из современных ему реалий 1948года, когда ещё не было современных средств коммуникации, и отдаёт пальму первенства Commonwealth of Nations, или Брита́нскму Содру́жеству на́ций (British Commonwealth of Nations). Спустя 75 лет мы видим, что как бы друзья и доминионы не садились, создать что-то даже отдалённо напоминающее третью по влиянию и экономической мощи силу они так и не смогли. Зато свой великий скачок все-таки совершил Китай, ставший буквально за 30 с небольшим лет одним из влиятельнейших государств мира и на сегодня представляющий реальную третью силу.

Однако же, что у нас там с противостоянием? Оно настолько на лицо, что очевидно даже самому далёкому от мировых и проблем исторических процессов обывателю. В связи с тем, что у США по меткому выражению политолога Дмитрия Саймса, «дух зарвавшихся крестоносцев», а у России новая идеология собственного суверенитета и традиционных ценностей, война идеологий вышла на новый уровень. И та, и другая сторона бьются за умы как своего электората, так и противоположного. А это, как считает Тойнби, один из факторов, способствующих приближению военного столкновения.

И наконец фактор третий: уничтожение среднего класса. Процесс расслоения общества, когда меньшая часть людей становиться сверх богатой, а вторая, гораздо большая, падает на самое дно, за последние годы только усилился. Людей со средним достатком практически не осталось. И вот эта часть народонаселения, идеологически обработанная, обозлённая донельзя на воображаемого противника, готова в любой момент, по первому зову взяться за оружие.

Если сложить все выше перечисленные факторы, то можно сделать, увы, печальный вывод: Третья мировая война практически неизбежна. И должно произойти нечто невероятное, чтобы она не началась.

Ещё одно пророческое заявление Тойнби, которое невозможно обойти - безусловное угасание Западной, Европейской цивилизации. Это настолько очевидно, что даже и нет нужды особенно углубляться в эту тему. Но на смену одной цивилизации, если мы конечно не разнесём наш Земной воздушный шарик ко всем чертям с матерями, неизбежно приходит другая. Так цивилизацию Древнего Египта, поглотила цивилизация Древнего Рима, а потом сама пала под нашествием, как оказалось, куда более могущественной цивилизации варварских племён. Из слияния римлян и варваров шаг за шагом и возникла цивилизация средневековой Европы. Где же возникнет и каким будет новое цивилизационное ядро? Безусловно, что его центром станет Азия. И она уже захватывает то, что когда-то считалось для азиатов совершенно недоступным. Города Европы уже более, чем на половину становятся азиатскими. Погрязшая в своих всевозможных проблемах старушка-Европа вынуждена отступать. Где же зародится новая цивилизация? На эту роль сейчас претендуют несколько государств. В первую очередь, конечно, Китай. Но ни в коем случае не следует сбрасывать со счетов Иран и весь Ближний Восток. Не последнюю скрипку играет и Турция с вновь возрождённой идеей пантюркизма.

Нам, конечно интереснее всего, что будет с нашей страной и какое место она займёт в этом совершенно новом миропорядке. Думаю, России ничто не угрожает в силу её, если можно так выразиться, биполярности. Но Россия вынуждена будет в той или иной степени, принять новые условия. Для того, чтобы не оказаться перед лицом новой угрозы, наверное, уже сейчас нужно думать о более интенсивном развитии огромных восточных территорий от Урала до Дальнего Востока. Здесь, наверное, не грех вспомнить и Петра Аркадьевича Столыпина с его реформой и переселением огромных масс людей в Сибирь.

Всё вышеизложенное - это моё, личное восприятие статей сборника Арнольда Тойнби. Кто-то со мной не согласиться. В любом случае эти книги стоит читать и изучать. Там ещё очень много интересных мыслей, с проекцией в день сегодняшний. Так что – читайте. Я в любом случае прочту по мере возможности и другие книги этого автора.

По прочтении понимаю, почему Тойнби в принципе то остался после смерти не более, чем сноской в историографии . «Пророк», обласканный Форин-офисом и обложкой «Тайм» выдавал имитацию науки при методе проповеди. Весь аппарат — таблицы цивилизаций, «законы» вызова-и-ответа, классификации, оформлен как естествознание, а работает как пророчество. Хотя никакого пророчества и расписания будущего он не даёт — везде «некое нечто», «если человечество сумеет», высшие религии в тумане за горизонтом. Но продавалась тогда , похоже его уверенность и осанка. Хотя бы и с чудовищными ляпами :

Тойнби выводит дословно: выродившееся греческое искусство, «соединившись с искусством махаяны, рождает совершенно новую и в высшей степени творческую цивилизацию — цивилизацию махаянистского буддизма, которая... стала в конечном итоге цивилизацией Дальнего Востока». Берётся настоящий артефакт (Гандхара ), к нему приделывается максимальная родословная, а дальше вывод о влиянии греков на буддистов уже цитирует сам себя, как аксиому.

Возникает некая сирийская цивилизация (его термин, некий зонтик над Левантом XII–VI вв. до н. э. — евреи, финикийцы, арамеи вместе.) И эта узкая полоска Леванта становится у него бабушкой Православной, Западной, Арабской и Иранской цивилизаций. И не просто бабушкой; Иисуса дали евреи, записанные в сирийцы, а Мухаммада — арабы, записанные туда же.

Великолепна сама по себе глава о русском марксизме : Византийская схизма дала «мы всегда правы», разгром Болгарии показал тоталитарную матрицу, матрица переехала в Москву по брачному свидетельству — и через девятьсот лет в неё идеально легла западная ересь как антизападное оружие. т.е русские стали марксистами потому , что Византия завоевала Болгарию , а западная и восточная церкви враждовали .

Ислам у Тойнби делится на условных консерваторов и модернистов (зилоты и иродиане), не замечает он других делений и утверждает «принципы ислама, повлияв на «новый космополитический пролетариат», помогут против «двух заметных источников опасности... — это расовое сознание и склонность к алкоголю». То есть вклад ислама в будущее человечества — расовая терпимость и трезвость. При этом новый космополитический пролетариат - у него, похоже, любой люмпен.

Ну и положение цветных в США он приравнивает к кастам Индии . Т.е. цвет кожи к профессии.

* основной массив работ писался в 1947 году.

И только в главе , о противостоянии СССР и США , он засовывает в шкаф плащ пророка, включает профессионального разведчика и сухо описывает возможные варианты с вероятностью исхода.

Вердикт: читать — весело. Местами смешно в голос. Мекка стоит в «Хиджазе Южной Сирии», японский Будда происходит от Аполлона, сегрегация в Алабаме — «стадия» индийских каст, а вклад ислама в будущее человечества — отучить мировой пролетариат от расизма и бутылки. Эрудиция при этом настоящая, не отнимешь но узко специализированная: античная классическая литература. Остальные представления – явно референтные, из международной аналитики, которую он редактировал тридцать лет. И все эти тонны знания засыпаны в одну греко-римскую мясорубку, из которой любой эпохой и любым народом выходит один и тот же фарш: вызов, ответ, надлом, пролетариат. Познавательного — на одну главу: разбор текущего противостояния, варианты, вероятности. Написана она ремеслом, которым автор зарабатывал в Форин-офисе и Чатем-Хаусе. Там, где с Тойнби могли спросить, он выключал пророка и работал аналитиком. Там, где спросить было некому, — на остальных страницах — вещал. Как эстрадный номер- номер отличный. Конспектировать нечего.